Страница 116 из 133
Я не смогла удержаться от смеха — настолько он выглядел озадаченным, чем вызвала ещё большее его негодование.
— Ты издеваешься? — процедил он, смахивая ладонью волосы. Я отметила эту его привычку — он делал так, когда эмоции были слишком сильными.
— Тебе не придётся в этом участвовать, я сама это сделаю, — хмыкнула я. — Но это лучше, чем блуждать по Далатскому лабиринту, как слепые котята.
Сайлас покачал головой, демонстрируя неодобрение, но спорить не стал — внутри он и сам разделял моё мнение.
Кассита вернулась, неся в руках небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. От неё пахло выпитым Зельем, вернувшим щекам прежний румянец. Поставив свёрток прямо на пол, она осторожно развернула ткань. Под ней была прямоугольная коробка, покрытая потрескавшимся слоем кожи, от времени и частых прикосновений ставшим мягким и истершимся. Края коробки были обшиты тугой, но уже потрёпанной ниткой. Несколько металлических заклёпок держали крышку, по краям которой были вырезаны символы, похожие на следы птичьих лапок.
Кассита откинула крышку. Внутри коробку наполняли тонкие кости, похожие на птичьи, связки трав и коренья, завернутые в листья. Посреди лежала узкая колба с чем-то бурым. Изнутри крышки был прикреплён маленький костяной нож с изображением луны на рукоятке. Нож выглядел очень древним: лезвие было неровным и покрытым множеством царапин.
Я с размаху захлопнула коробку, набрасывая на неё ткань и, вскочив, зашипела на Касситу:
— Да ты свихнулась, что ли? Это же Чёрная Магия! Где ты её взяла? — резко поднявшись, я едва не столкнулась с Сайласом, который тоже среагировал мгновенно. Наши взгляды пересеклись — взбешённый серый и мой, скорее всего изумлённый.
— Чёрная Магия? Да нет, ты что? — возмутилась Кассита. — Это орнитомантия — гадание по птичьим костям!
— Это. Чёрная. Магия. — я отделила каждое слово паузой, надеясь, что так Кассита поймёт лучше. — Я знаю, как она пахнет. Ты уже делала это раньше?
— Нет. Я только вчера её купила.
— Даже трогать больше её не смей! Ты не представляешь, чем будешь за это платить. Эта Магия разорвёт тебя на куски, чтобы потом сшить заново. Заживо. Так, как ей будет угодно. Но перед этим она вспорет тебе все жилы, оторвёт кожу кусок за куском, выгрызет кости…
— О, Великий Свет! Кайла, не нужно… Меня сейчас стошнит! — простонала Кассита, отодвигая от себя коробку. — Это не может быть Чёрная Магия. Я купила эту коробку на Речном рынке у старого Кнота. Он сказал, что коробка досталась ему от его прабабки, которая в Порубежье была Мудрой, умела предсказывать погоду и важные события.
— Его прабабка топила чёрных петухов и плясала с водяными на Белтейн. Причём без одежды. — я присела, чтобы завернуть коробку плотнее. Кассита скривилась, представив эту картину.
— Тебе придётся отнести эту дрянь на Менгеш, чтобы Мириэль её уничтожила, — сказала я, протягивая Кассите свёрток, на который она теперь смотрела с ужасом.
— Неужели это и правда Чёрная Магия? — спросила она, глядя на Сайласа. Из нас двоих его слово для неё было решающим.
— Да, — бросил он коротко, забирая у меня коробку. — Я сам её уничтожу.
Я пожала плечами: ну сам, так сам. Коробка меня не интересовала, мне нужно было найти решение.
— Принеси мне руны. Только вымой сначала руки, — сказала я Кассите, стягивая сапоги и опускаясь на пол, поджав под себя ноги и сложив на колени ладони. Темнеющий взгляд Сайласа откровенно медленно заскользил по моим лодыжкам и ступням, обтянутым чёрным кружевом чулок, поднимаясь по ткани платья выше, исследуя каждый изгиб. Эта поза, символизирующая покорность, так явно его заводила, что мне пришлось отвернуться, чтобы спрятать улыбку. Покорность была совсем из другой истории — точно не про меня.
Кассита осторожно положила передо мной мешочек с рунами и отошла. Гадание всегда начиналось с тишины. Вопрос был важен — это должно быть нечто, что действительно требовало ответа. Я закрыла глаза и встряхнула мешочек, позволяя рунам пробудиться, смешаться, забыть прежние расклады.
— Наш следующий шаг — Исфара Далат? — мой голос был тихий, но в окружающем полном отсутствии звуков прозвучал как призыв. Призыв ко всем Силам, готовым ответить мне.
Я опустила руку внутрь, перебирая руны, позволяя ощущениям вести себя — пока пальцы не нашли ту единственную, что готова раскрыть наше будущее. Руны были каменными, отполированными рекой. На них чувствовались глубокие насечки, которые время не смогло стереть. Зачерпнув руны из мешочка, я представила, словно вытаскиваю судьбу из тёмной бездны на свет. Камешки скатились с ладони, оставив один, который я положила перед собой.
Иногда руны говорили ясно, иногда — лишь намекали. Но они никогда не лгали. Сайлас подошёл ближе, и наши взгляды пересеклись на руне Соулу, лежащей передо мной. Это было однозначное «да».
— Значит, Исфара Далат, — сказала я, пряча руну назад и встряхивая мешочек.
— Я могу пойти туда одна, без Сайласа? — спросила я. Бессмертный передо мной гневно втянул воздух, но тишину решил не нарушать.
Я осторожно положила руну перед собой и открыла глаза. Хагалаз — руна разрушения — лежала передо мной, скосив угол, как лестница со сломанной перекладиной. Если выпадает — значит путь закрыт.
— Ну что ж, — руна исчезла в мешочке, а я подняла глаза на Сайласа, чтобы получить от него откровенно издевательский взгляд, на который только передёрнула плечами и вернулась к гаданию.
— Нам придётся искать Ключ на дне Озера Ис? — задала я единственный вопрос, который меня по-настоящему тревожил, и достала следующую руну.
— Хм, чудесно, — было единственное, что пришло мне на ум, когда передо мной вновь оказалась кособокая Хагалаз.
Я старалась снова сосредоточиться на гадании, но не могла сдержать улыбку, которая сама собой поднимала уголки моих губ. Я была готова хоть весь пепел Далатского лабиринта просеивать чайным ситечком, только бы не нырять.
— Хорошо, — сказала я, немного успокоившись. — Я буду называть места, которые знаю в Исфара Далате, и доставать руны.
— Дуат. — Это слово, даже произнесённое одними губами, всколыхнуло Силу вокруг. Дом замер, будто сама земля под ним затаила дыхание в страхе перед тем, что оно означает.
— Туда нельзя… — выдохнул Сайлас хрипло, но я прижала палец свободной руки к губам, призывая его сохранять тишину — в другой уже была руна, которой предстояло решить нашу судьбу. Положив её перед собой, я прикрыла ладонью.
Дуат был бы самым плохим исходом. В мифах смертных Дуат считался Миром мёртвых. Но смертные стремились упрощать то, природу чего не понимали. Дуат был… чем-то, для чего невозможно было придумать правильного описания. Там можно было пройти всеми путями, которые ты мог выбрать, но не выбрал. Как Бесконечная река Нифльхейма, не имея ни начала, ни конца, текла по кругу, замыкаясь сама в себе, так и Дуат был бесконечным круговоротом всех возможных вариантов наших поступков, вытекающих один из другого. Сотни непрожитых жизней нанизывались одна на другую, заканчиваясь сотнями возможных смертельных исходов и следующих за ними новых воплощений. В Дуат могли входить только Ходящие Тайными Путями, чтобы исследовать мудрость трансформации душ.
Руна под моей ладонью успела нагреться — так долго я не отнимала от неё руку. За жестом, открывающим её, последовал вдох облегчения, который одновременно издали мы с Сайласом — снова Хагалаз.
— То, что туда нельзя входить, ещё не означает, что нам не туда, — говорю я, возвращая руну в мешочек. — Я должна проверить все варианты!