Страница 114 из 133
— А это не работает? — спрашиваю я, слегка закусывая губу и плавно поводя ресницами.
— Это слишком работает, — хрипло протянул Сайлас, зарываясь ладонями мне в волосы и откидывая голову назад. Но во взгляде даже близко не было желания — только напряжённая, тяжёлая решимость. — Поклянись, что осознаёшь опасность похода в Далатский лабиринт, а не просто ищешь острых ощущений! И поклянись, что будешь максимально осторожной!
Теперь его крепкие ладони сжимали мои плечи. Его голос не уговаривал. Он убеждал подчиниться.
— Ну, знаешь! — вспыхнула я, выворачиваясь из его рук и отступая на шаг назад. — Клясться я не буду! Можешь верить мне, а можешь продолжать думать, что я чокнутая адреналинщица! Я пойду туда с тобой или без тебя! Это мой Кровный долг и мой мир, и я собираюсь его спасти!
Сайлас сжал челюсти и несколько долгих секунд смотрел на меня, словно взвешивая, насколько я серьёзна.
— Я не считаю тебя чокнутой. Я хочу тебя защитить, — твёрдо произнёс он.
Я вздернула подбородок.
— Я Боевой Маг! И Далатский лабиринт — не самое худшее место, откуда я возвращалась! Нам нужно к Кассите и побыстрее! Так что хватит!
Сайлас чуть прищурился и процедил с сарказмом, скрестив руки на груди:
— Мне больше нравилась мягкая кошечка, которой ты притворялась, — его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но во взгляде читалась раздражённость.
Я развернулась и пошла к выходу, не желая развивать эту тему. Спорить с ним было бессмысленно.
— Слушай, когда я говорю с тобой! — спокойно и чётко произнёс Сайлас, возникая на моём пути. — И не смей мне указывать! Я сам решаю, когда хватит!
Я скользнула в сторону, обходя его. Он выставил руку, чтобы поймать меня, но его скорости недостаточно. Сосредоточенная, я двигаюсь иначе. Тело реагирует само, без раздумий — рефлексы, отточенные бесчисленными схватками, сплетаются в единый поток. Каждое движение следует единственно возможной правильной траектории — той, что выбираю я.
— Вот теперь я вижу, что ты Боевой Маг, — говорит Сайлас, оставив попытки поймать меня. — И что ты готова!
— Я не собиралась тебе ничего доказывать. Или кому-либо, — говорю я, останавливаясь возле двери. — У меня нет ни времени, ни желания.
— А я не хочу, чтобы ты притворялась милой. Я хочу знать, какая ты настоящая.
Мне не удаётся скрыть презрительную усмешку, которая спичкой чиркает по его гневу, заставляя вскинуть брови и нахмуриться.
— Не хочешь объяснить свою реакцию?
— Мне сложно говорить с теми, у кого мир чёрно-белый, — бросаю я, отворачиваясь, но чувствую, что его взгляд не отпускает меня.
— А у тебя какой? — в его голосе нет насмешки, только любопытство.
— Я существую в более сложном спектре реальности, — возвращаю взгляд к нему. — Где одно и то же может быть как спасением, так и карой. И я не притворяюсь. Какая я настоящая? Я разная!
Я делаю шаг вперёд, разводя руки в стороны, подчёркивая жестом, что я та, кто я есть. Здесь и сейчас. Всегда.
— Многие выбирают реальность, где есть «правильно» и «неправильно». Когда мир белый и чёрный — проще! Ты точно знаешь, на какой ты стороне. Знаешь, как поступишь сегодня. Как поступишь завтра. А я выбираю версию мира, где нет чёрного и белого — есть целый спектр. Он жжёт твои глаза, но отказаться от этого означало бы согласиться на меньшее. На ту упрощённую реальность, которая существовала прежде, в которой есть некая «настоящая» версия меня, делающая мои другие, непохожие выборы ложными.
— М-м-м, впечатляюще! — качает головой Сайлас, но взгляд остаётся цепким. — Только не ясно, ты имеешь в виду, что знаешь какую-то высшую мудрость или признаёшь только собственные желания? Почему ты решила, что мой мир чёрно-белый? — спрашивает он, голос звучит спокойно, но я давно поняла, что это ещё ничего не означает.
— Ты спросил, какая я настоящая, — поясняю я, скрестив руки на груди.
На секунду в его глазах вспыхивает что-то похожее на понимание, но он быстро гасит это выражение, становясь непроницаемым.
— Может, я хотел услышать именно это? — в его голосе слышится насмешка, но проскальзывает и вызов. — И ты тоже спрашивала, какой я настоящий.
— Может, я хотела услышать именно это? — передразниваю я его, копируя тон.
Сайлас усмехнулся и направился ко мне, ступая мягко, неслышно — срабатывают рефлексы охотника. Встал напротив, опустив одну руку на стену, а другой коснулся моего подбородка.
Плавно. Как будто боясь спугнуть.
— Мне понравилось, как ты пробовала меня соблазнить. Только непонятно — зачем? — добавил он, наклоняясь ко мне, чтобы прошептать едва слышно: — Я и так хочу тебя сильнее, чем хотел кого-либо на этом свете.
Его тихое, почти бесшумное дыхание у самого уха отзывается горячей дрожью по спине. Я закусываю губу, в моей крови начинает потрескивать электричество. Но ладонь инстинктивно упирается в его тело, чтобы удержать дистанцию. Тугие мышцы пресса напрягаются под моей рукой, и я ловлю себя на мысли, что хочу провести по ним кончиками пальцев, очерчивая контуры, исследуя.
Выждать три удара сердца, чтобы убедиться — я себя контролирую. Один шаг вперёд — и его руки мягко обнимают меня. Комната исчезает, сменяясь улицей с кругами света от фонарей, словно кто-то поспешно сменил декорацию мира, не дождавшись окончания сцены. Воздух пахнет морозом. Снег тихо хрустит под ногами. Фонари дрожат, словно мир колеблется, неуверенный в собственной реальности.
— Ты сказала, что нам нужно к Кассите побыстрее. Вот её дом, — кивнул Сайлас на притихший под снегом особняк. Во взгляде явственно читалась ирония.
Он расширял границы того, что мог со мной делать — обнимать меня, просеивать. Переносить через сугробы, потому что Кассита не удосужилась почистить дорожку перед домом.