Страница 5 из 73
— Теперь понимаешь? — он тяжело дышал, взгляд его стал другим. Глоаза теперь горели бешенством. — Ты, Громов, наверное задаешься вопросом, зачем я притащил тебя в Арктику? Нет, просто убить тебя было бы слишком просто. Я хотел уничтожить твою репутацию, показать, что даже такой герой как ты, с наградами и благодарностями может сломаться. Я хотел сделать так, чтобы твои же коллеги отвернулись от тебя. Чтобы на службе тебя списали как отработаный материал. Чтобы стыдились. Для всех ты стал бы сумасшедшим, которым своими руками расстрелял не только спасательную экспедицию, но и тех ученых и инженеров, что были на острове Рудольфа. Я хотел, чтобы ты мучился каждый день. И рассчет был верным, если бы не эти дураки, Осипов и Бауманов… Они не смогли довести дело до конца, сломались раньше!
— Ясно. Дерьмовый план. А что касается твоего сына, то ничего удивительного, что он закончил как собака. Черт, даже собаку оскорблять не хочется, поскольку это преданное животное. Он сам выбрал свою судьбу, — заявил я. — Как и ты. Думаешь, ты сможешь сбежать в Америку?
— Молчи! — он замахал руками, словно отгонял мух которых тут не было и быть не могло, учитывая время года.
— Я знаю, что такое война, — ответил я. — И знаю, что предателей не жалеют. Никогда.
Беркутов вдруг успокоился. Причем как-то слишком быстро. Сел обратно в кресло, положил руки на подлокотники. Дыхание его выровнялось. Он смотрел на меня спокойно, почти равнодушно.
— Да в этом ты прав, — сказал он тихо, глядя перед собой в пустоту. — Предателей не жалеют. Поэтому я и решил действовать иначе. Я не стал тебя убивать сразу. Помнишь ту историю с упавшим спутником? Скандал в штабе когда якобы данные попали к американцам? Это я организовал. Через подставных лиц. И то время, после ликвидации Калугина в Португалии — по моей наводке тебя начали проверять. ТЫ ведь так и не понял, почему тебя сняли с должности начальника Спектра, да? А Сирия? Думаешь, откуда ЦРУ получало информацию о тебе?
— Вот значит, кто дергал за ниточки, да? А что же сам Калугин? — спросил я. — Ты был в его окружении?
— Был, — не стал отрицать Беркутов. — Мы вместе начинали. Он курировал многие вопросы, особенно в первые годы. Но потом наши пути разошлись. Он хотел денег и власти. А деньги — просто инструмент.
Кое-какие мысли пришли в голову — достаточно было сопоставить пару фактов.
— История с Бен Ладеном? В Пакистане?
— Тоже я, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то мерзкое. — Через связи в Генштабе. Я стоял за тем, чтобы тебя отстранили от командования «Спектром». Вернули в кресло обычного аналитика. Чтобы ты гнил в кабинете, пока другие двигаться дальше.
— А кто сказал, что я там гнил? — парировал я. — Наоборот, ты оказал мне услугу. Если бы ты был чуть внимательнее, ты бы понял, что я не хочу больше лезть под пули!
— Знаю, — согласился он. — Ты почти добился этого, а потом вновь появился Хорев и дал тебе шанс вернуться в строй. Арктика, экспедиция, «Объект 82». Я подсуетился, сделал так, чтобы выбрали именно тебя. Это было непросто, пришлось импровизировать, действовать из-под тени. Я полагал, что оттуда ты уже не вернёшься. Но ты вернулся.
— Я всегда ломаю планы тех, кто неровно дышит мне в затылок. Нюх у меня на предателей, а уж на таких как ты, особенно. Наверное, судьба у меня такая. Ваш телохранительно, майор Горин мёртв. Зря ты его в эту историю впутал. Свинцов теперь в КГБ, дает показания. Бауманов и Осипов — мертвы. Краченко — мелкая пешка, но и у него есть информация. Мой отец имеет достаточно сведений, чтобы предъявить тебе целый букет обвинений. Козырев, тот техник, с острова Рудольфа тоже готов говорить. А сложи все это воедино, получится общая картина. Твоя позиция шатается, вот-вот обвалится. После всего, что ты сделал, уже не отмоешься. Ты один!
— Да, один, — он как-то странно кивнул. Повисла короткая пауза. — Но не безоружен.
Он резко выбросил руку вперёд — в ней блеснул пистолет. Необычный, со странными изгибами. Это же «Вальтер». Он целился мне в живот. Палец был на спуске. Я не успел среагировать так, как нужно, поскольку тому все же удалось усыпить мою бдительность. Словесная перепалка, которую он затянул, спутала мои планы, а полупьяное поведение Беркутова только укрепило мое восприятие, что он не представляет опасности. К тому же, ничего не выдавало в нем того факта, что он вооружен.
— Ну что, Громов. Не ожидал? — уже другим голосом произнес он. Теперь в нем не было ни намека на алкогольное опьянение. Он же при мне выпил грамм двести коньяка!
Внизу, у входной двери, послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Я замер, прислушался. Кажется, их там двое. Я услышал, как снаружи к дому подъехала машина, скрипнули тормоза.
— Это моя охрана, — пояснил Беркутов, не отводя взгляда. — Профессионалы. Те, что любят деньги. Наверное задаешься вопросом почему я не опьянел от выпитого коньяка? Это яблочный сок! Ха! Все, Громов! Тебя убьют здесь, и никто никогда не узнает, что стало с капитаном Громовым. Даже Хорев не найдёт твоего тела. Это Норвегия, а не Советский Союз. Тут другие правила, другие законы.
— Ты слишком много говоришь!
— И что с того? Знаешь, сначала я очень хотел уничтожить твою репутацию, а только потом тебя самого. Но и так тоже сойдет. А уж легенду с доказательствами я организую, с этим у меня проблем нет и не будет. Ты что же думаешь, можешь со мной тягаться на равных?
Я ухмыльнулся. Ответ был очевиден.
— Ты думаешь, я пришёл один? — без тени сомнения заявил я, глядя ему прямо в глаза. — За этим домом следят, а Хорев знает, куда я отправился. Знает, где ты находишься! Меньше чем через час, здесь будут люди из КГБ. Внешняя разведка. Думаешь, ты сможешь сбежать? Думаешь, у тебя все у тебя схвачено? А вот и нет!
— Ты врёшь, — он покачал головой, но я заметил, как дрогнул его взгляд. — Ты всегда работал один. Я знаю, ведь я много раз читал твое личное дело. Это и есть твоя слабость. Ты не доверяешь никому, кроме себя, на этом тебя можно легко поймать!
Шаги приближались к лестнице. Я услышал скрип половиц, приглушённые голоса.
— Скоро ты умрёшь, Громов, — сказал Беркутов, поднимаясь с кресла.
— Увидим, — ответил я.
Я резко ушёл вправо, за кресло. Раздался выстрел.
Пуля Беркутова прошла в нескольких сантиметре от моего плеча — я почувствовал теплую волну воздуха. Второй выстрел. Пуля ударила в стену. Крошки штукатурки брызнули во все стороны. Я выстрелил в ответ — дважды, почти не целясь. Он пригнулся, упал за столик, закрывая голову руками.