Страница 6 из 73
— Заходите! — заорал он тем, кто был на первом этаже — Он здесь! В комнате!
Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Первый телохранитель — здоровенный, в кожаном пальто, с автоматом в руках — влетел внутрь, вскидывая оружие. Я без раздумий вскинул руку и выстрелил трижды — в грудь, в горло, в голову. Он рухнул, не успев выжать спуск. Тело мешком осело на пол, автомат выпал, застучал по паркету.
Второй — пониже, коренастый, с пистолетом — отпрыгнул в коридор, начал стрелять вслепую, поливая пространство очередями. Одна из пуль расщепила деревянный дверной косяк, другая рикошетила от стены, выбив кусок штукатурки. Я перекатился к выходу, выстрелил из-за угла — одна пуля задела его плечо. Он вскрикнул, отшатнулся, прижался к стене.
Снова нажал на спусковой крючок, но выстрела непоследовало. Только сухой щелчок. Патроны закончились, а другого оружия кроме пистолета Макарова у меня не было. не было времени обзавестись боезапасом. Я считал, что это и не понадобится. Более того, я был даже удивлен, когда столкнулся с Беркутовым в том доме. Он хотел поймать меня на живца, где наживкой был он сам. Смело. Безрассудно. Но ведь он своего добился.
Я сунул ставший бесполезным пистолет в карман — бросать его здесь, нельзя. Потом непременно будут проблемы — уж Беркутов постарается сделать так, чтобы меня здесь объявили в розыск. Языка я не знаю, денег мало. Документы не подходят для того, чтобы светить их направо и налево.
Беркутов выстрелил снова — пуля просвистела у самого уха, ударила в потолок. Я бегом рванул к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не глядя под ноги. Второй телохранитель бежал за мной, стреляя на ходу. Одна из них разорвала комбинезон на локте, а другая ударила в перила — щепки промелькнули перед глазами.
На первом этаже я выбил окно плечом, решительно выпрыгнул наружу, оказавшись в засохшем саду.
Повсюду были осколки стекла, часть из них торчала в комбинезоне. Я упал на бок, перекатился и ловко вскочил на ноги. Побежал к забору, почти не оглядываясь. За спиной — выстрелы, крики. Беркутов яростно кричал мне вслед. А я перемахнул через забор и нырнул в темноту прибрежных складов… Мой простой план провалился, ну это ничего. Беркутову не уйти… Я знаю, что нужно делать!
Адреналин кипел в крови. Я бежал, пока ноги не начали гудеть от усталости. Сердце бешено стучало.
Портовая зона Ферде встретила меня запахом рыбы, ледяной сырости и почему-то водорослей. Темнота стояла плотная, хоть глаз выколи, освещения почти не было. Я забился между контейнерами, переводя дух. Пистолет был пуст — теперь это и впрямь бесполезный кусок металла. Найти на него патроны здесь, в Норвегии, почти невозможно. Да и с другим оружием ситуация не лучше.
До утра подыскал более подходящее место, где и просидел несколько часов. Этот заброшенный сарай, что находился рядом со складским помещением был достаточно неплох. Здесь было сухо, пусто и безопасно.
Ледяной дождь моросил все утро, холодный ветер выл, где-то вдалеке уныло лаяли собаки. Я неторопливо анализировал свои ошибки и думал о том, что Беркутов не должен ускользнуть из моих рук! А его планы предугадать не сложно!
У меня было весомое преимущество. Он не знал и не мог знать, что сломавшийся Свинцов сдал мне «Гамбурга». Не знал, что у меня есть ниточка, которая ведёт к его связям с ЦРУ. А ведь он непременно ими воспользуется…
* * *
Я уснул под утро. Ненадолго, беспокойно. Приснился отец.
Он стоял на палубе, сжимая чемодан. Чемодан как будто бы тот самый, внутри которого был секретный прототип. Хотя я и был недоволен отцом, тем не менее понимал, что он все сделал правильно, утопив его в море. Сейчас никому нельзя доверять.
Проснулся я от громкого крика чаек. Те явно что-то разбушевались. Решил не терять времени и начинать действовать.
Звонить Хореву было бесполезно — официальная помощь не пришла бы, а неофициальная заняла бы слишком много времени. К тому же, когда это я просил помощь?
Решил работать сам. Как тогда, в Португалии. Как в Пакистане. Как всегда. Импровизация.
Следующие два дня я жил в порту. Спал в пустых трюмах, на грязных матрасах, воняющих рыбой и сыростью. Питался тем, что удавалось купить за оставшиеся кроны в забегаловке для докеров. Мылся холодной водой. Выглядел я, как бомж — грязный, в рваном полярном комбинезоне, с щетиной и красными глазами. Но это помогало — на меня не обращали внимания. Свои, портовые, бродяги.
«Гамбург» оказался невысоким, плотным немцем лет пятидесяти, с седой бородкой и бычьей шеей. Его звали Хайнц. Он ходил в кожаном пальто, без конца курил трубку. Глаза — маленькие, цепкие. Он появлялся в порту каждый день, проверял какие-то ящики, переговаривался с докерами, спорил с руководством порта.
Появился он на второй день моего дежурства — вышел из такси у бара, закурил, огляделся. Я стоял в тени контейнера, запоминал его лицо, походку, жесты — как поправляет воротник, как стряхивает пепел, как смотрит по сторонам. Все это мне поможет довести дело до конца и вернуться домой!
Вечером он встретился с каким-то человеком в тёмном костюме. Я не подошёл близко — только смотрел из укрытия, собирая как можно больше информации.
На третий день они встретились снова. Но теперь в другом баре.
Я понял, что момент настал.
Бар назывался «Последний викинг». Пахло деревом, дымом и дешёвым виски. Я зашёл через чёрный ход, прокрался мимо кухни. Нашёл подсобку, где бородатый парень в белой рубашке протирал стаканы. Подошёл сзади, зажал рот, приставил нож к горлу.
— Тихо, — прошипел я по-английски. — Жить хочешь?
— Хочу!
— Тогда мне нужна твоя одежда!
— А? — засуетился тот. — Чего?
Пришлось несильно ударить его рукоятью пистолета в затылок. Парень обмяк, едва не упал. Я оглушил его — не сильно, но надолго. Связал, заткнул рот грязной тряпкой. Скинул грязный комбинезон, надел его белую рубашку и черную жилетку. Причесался. Вымыл лицо и руки.
В зеркале подсобки на меня смотрел другой человек. Как официант — так себе, но для портового бара сойдет.
Что же, будем ждать «Гамбурга». Хорошо бы еще понять, как он выглядит!