Страница 93 из 171
Моя цель была впереди — огромный хлев для скота с просторным чердаком. В зажиточных хозяйствах там иногда спали батраки, но в основном они пустовали, потому что у рабочих обычно были собственные домишки в деревне. На мою удачу чердак и правда оказался пуст. Забраться туда не составило труда, животные меня полностью проигнорировали, даже уличные собаки. Они вообще всегда очень спокойно ко мне относились, чувствуя магию.
Здесь было тепло, сухо и… мягко, повсюду лежала солома. Божественно. Я почти расплакалась от невыносимой усталости и напряжения, желая только одного — упасть и уснуть, просохнуть наконец, вытащить вечно мокрые ноги из опостылевших сапог. Я так устала, так боялась…
Нельзя!
Стиснув зубы, я принялась осматриваться и, о чудо, обнаружила висящие на верёвках связки лука, чеснока, репы и моркови, а ещё пучки сушёных трав. Мешки с овсом…
Живот издал протестующие звуки, требуя нормальной еды. С трудом сдерживая дрожь в руках, я осторожно отвязала две крохотные репки.
Чувствовать себя воровкой было тошно, но это хозяйство явно считалось богатым, и, возможно, исчезновения двух корнеплодов даже не заметят. Я также прибрала к рукам пару верёвок, висевших спутанным комом на балке, набрала сена, которое буквально запихала за ворот платья, и осторожно спустилась вниз.
Тряпок, на которые я так надеялась, на чердаке не нашлось. Животные по-прежнему никак на меня не реагировали. А значит, я могла осмотреть открытые полки у одной из стен, где была надежда отыскать хоть какой-то инструмент. Я искала кремень и огниво, но попадались сплошные клинья, ножницы, крюки да точильные камни…
Удача! В самом углу валялись и кремень, и огниво, но именно в этот момент я услышала, как со скрипом отворилась дверь жилого дома, стоявшего к хлеву под углом. Я вжалась в тёмный угол, чувствуя, как бешено колотится сердце, но вышедший мужчина, просто почесывая бок, направился к стоящему в стороне туалету.
***
Так, ночными набегами и отдыхая по утрам, за четыре дня я разжилась несколькими тряпками, верёвками и даже поношенным пояском. Ноги никогда не просыхали полностью, как бы я ни грела их у своего крохотного костра. Скорее всего, потому, что я никогда не решалась разводить его ночью. Ступни потрескались, ужасно пахли и невыносимо болели при каждом шаге.
Я поняла, что со мной случилось то же самое, что и с нашим соседом когда-то.
Зато магия вернулась. В основном благодаря нормальному питанию и возможности хоть немного выспаться. А значит, мне пора выходить «в люди». Деньги у меня были, но использовать их было даже страшнее, чем не иметь совсем, потому что на каждой монете красовался лик Фердинанда Второго.
Эти деньги — особенно проклятое золото — вместе с моей одеждой, совсем не похожей на местную, сразу выдадут во мне чужестранку. Такую легко обмануть, избить и даже убить за такую сумму. В кошельке, правда, нашлось несколько серебряных монет и даже немного бронзы, которую я отложила в сторону…
В деревню я вошла тогда, когда там вовсю шумела большая ярмарка. Волосы измазала глиной, часть нанесла и на лицо, а сверху нацепила одну из найденных тряпок. Другую повязала на шею, позволив ткани укрыть ошейник, плечи и платье. Выглядела я как последняя оборванка, но большего мне и не требовалось — да и я буду не единственной такой.
Старалась идти уверенно и расслабленно, словно часто тут бываю, но каждый шаг отдавался такой резкой болью, что я невольно морщилась, ловя на себе подозрительные взгляды. А после взгляды часто возвращались… Прохожие всматривались в моё лицо, и я впервые пожалела, что не изменила форму носа, как делала раньше. Я отчаянно берегла каждую каплю магии на крайний случай. Не дай Тиалли я кому-нибудь приглянусь…
— Рген Варра! — грубо бросил мне кто-то, когда я приблизилась к открытому прилавку. Наверное, это означало что-то вроде «пошла вон».
Отступила, чувствуя, насколько отчаянно страшно быть в незнакомом месте совершенно беззащитной, не знающей, чего ждать от местных. Даже убежать будет трудно с такими ногами.
Я медленно направилась к зданию, которое приметила ещё несколько дней назад. Кузня…
Вокруг крутилось не меньше десятка зевак, и это было мне только на руку, потому что сейчас мне предстояло надурить всю эту толпу.
***
Серебрушка упала в тигель, уже разогретый для мелкого литья. Вообще-то на кузнях подобное — огромная редкость, но я приметила заветную чашу ещё пару дней назад.
Однако прежде чем ловко уронить монету внутрь, я долго вглядывалась в работу кузнеца так же внимательно, как и остальные зеваки. И когда он сделал шаг в мою сторону, ожидая, что я посторонюсь, я не сдвинулась с места. Вместо этого я нелепо, показательно всплеснула руками.
— Ммм! — тут же возмущенно замычала я, пытаясь схватиться за раскалённый тигель.
— Берр Литта, Дира! — вскричал кузнец, отталкивая меня так сильно, что я отлетела на землю.
Идеально.
Я тут же разрыдалась, не произнося ни слова, зная, что все вокруг видели, как моя серебряная монета расплавилась прямо у них на глазах. Плакать оказалось неожиданно легко — растрескавшиеся ступни болели невыносимо, да и общее напряжение слишком давило на нервы.
Кузнец вполне мог пустить это серебро в дело, а вот я уже нет. Он, конечно, мог отдать мне застывшую массу, но с ней я точно ничего не смогла бы поделать. Разве что продать ему же, ведь ювелиров в этой глуши не водилось.
Кузнец пытался заговорить со мной, но я не понимала ни слова и лишь ревела всё громче, надеясь пробудить хоть в ком-то сочувствие. Наконец перед моим лицом возникла горсть медных монет — их было куда меньше, чем стоила серебрушка, и он прекрасно это понимал…
Но зато на этих монетах не было лика Фердинанда Второго. Эти деньги можно было использовать без страха. А ещё их было слишком мало, чтобы кто-то решил избить меня ради подобного.
Я взяла монеты, вставая, едва не воя от боли в ногах, и поспешила убраться подальше. За общей суетой никто не заметил моей чужеземности, к тому же я твёрдо решила притворяться немой.
В деревне сегодня сновали и люди в военной форме — куда менее яркой, чем наряды местных, вели они себя настороженно, внимательно оглядываясь по сторонам.
На кого они работали? На ближайшего лорда? Если это Диметр Мазин, то он наверняка уже знает, что привезённая ему каэри куда-то исчезла.
Мне нужно уехать…