Страница 62 из 171
Глава 24. В яме
* Сабин *
Я знала, что сейчас увижусь с сэром Гектором, и впервые за всё время была рада, что меня куда-то тащат. Они даже не замечали, наверное, что моя иллюзия постоянно сползала и дрожала — язвы гуляли, то переставали сочиться, то вновь начинали.
Только бы они не смотрели!
Биение моего сердца оглушало. Я боялась, очень боялась, и ждала сэра Гектора, как никогда.
К двери меня подтаскивали осторожно, почти пугливо. Я видела, что мужчины трясутся, один даже попытался бросить меня раньше времени, но другие злобно шикнули на него. Они переговаривались шёпотом, а потом…
Один из них распахнул дверь, и меня тут же закинули внутрь. Сразу вслед за этим я услышала громкий топот.
Они… убегали!
Я приземлилась на грязную землю, забарахтав ногами в попытке встать, но почувствовала, что скольжу. С каждой секундой я неслась всё быстрее, пока окончательно не потеряла опору под ногами.
— А-а-а! — крикнула я, понимая, что падаю.
Обрыв не был отвесным, но удержаться на нём было невозможно, и я продолжала лететь со всё более увеличивающейся скоростью, пока не приземлилась…
Удар оказался куда менее болезненным, чем я ожидала. Я пролетела много локтей, но почти не чувствовала боли: подо мной оказались сильные руки, поймавшие меня прямо в падении и смягчившие его так, будто тот, кто ловил… делал это сотни раз.
Я утонула в знакомом запахе и сразу же почувствовала себя защищённой. Страх отступил, появилась уверенность, что всё будет хорошо, несмотря на то, что весь наш небольшой отряд теперь был захвачен. В голове почему-то промелькнули мысли об Ире и Матьё, о том, что теперь враги смогут напасть на основные силы…
— Сэр Гектор, — произнесла я, поворачивая голову вправо.
В темноте мужчину почти не было видно, я различала только блеск его глаз. Сам он казался хищником — опасным, сосредоточенным, молчаливым, готовым растерзать любого, кто сюда сунется.
Но меня он поймал.
— Что ты здесь делаешь?! — прошипел он, сузив глаза и осторожно опуская меня на землю.
Пол был твёрдым, каменным, я чувствовала сапогами выступы неровных валунов, а после задрала голову вверх. Там были различимы только разные оттенки темноты. Фон казался чуть насыщеннее, а стены нашей ямы — светлее. Они были округлыми, без единого выступа, за который можно было зацепиться. На мой взгляд, мы находились на глубине в четыре моих роста.
— Каэри… — требовательно произнёс сэр Гектор.
— Меня зовут Сабин, — ответила я тихо. Не знаю, почему меня это так задело именно сейчас, но быть безымянной мне давно надоело.
— Что с остальными? Как ты здесь оказалась?
— Вы в порядке?! Нас всех схватили. Всадники… один по росту был похож на вас. Он махнул рукой, и мы почти оглохли… Не могли даже встать, я мало что помню. А потом я оказалась здесь…
— Ты — каэри! Не вздумай мне врать. Они знают, что я опаснее всех, и ни за что не отдали бы мне источник силы по доброй воле.
Видимо, моё присутствие здесь настолько его поразило, что он даже растерял всю свою немногословность.
Глаза понемногу привыкли к темноте — я разглядела сэра Гектора, одетого так же, как и утром. Он казался совершенно здоровым, не пострадавшим, и я понимала: это лишь потому, что они до смерти боялись его силы.
— Вы знаете, кто это? И где остальные? Жан…
Между нами повисло тяжёлое молчание, прерываемое только моим неровным дыханием, пока рыцарь наблюдал за мной со всё возрастающим подозрением и недовольством.
— Думаешь, я не замечаю, как ты избегаешь ответа на вопрос, как тут оказалась? — наконец произнёс он. — Мы захвачены. Они боятся меня до дрожи, потому что, стоит мне оказаться наверху, им не жить. Так назови мне хоть одну причину, по которой я должен поверить, что ты не работаешь с ними…
Голос мужчины был холодным, тихим, почти звериным. Мир замер, а потом резко пришёл в движение: я услышала далёкие, едва различимые разговоры и громко сглотнула.
— У меня есть ещё один дар, — произнесла я охрипшим голосом. — Дар иллюзий. Так я меняла своё лицо, и сейчас тоже… изобразила такую страшную болезнь, что они побоялись даже прикоснуться ко мне. Скинули к вам, надеясь, что я вас заражу и мы оба здесь подохнем.
В груди горело и горько скреблось, когда я выдавала секрет, хранимый так долго. Но я не думала об этом — я едва дышала от обиды, не веря, что он счёл, будто я могу быть заодно с заговорщиками.
— Покажи.
Это был приказ, такой же жёсткий, как и его слова до этого. От него всё внутри скручивало. Конечно, я не ждала, что он бросится расспрашивать меня о самочувствии или убеждать, что всё будет хорошо, но и такого отношения, как к врагу… Я ведь никогда не делала ему ничего дурного.
Иллюзию я удержала всего на несколько секунд — она отнимала слишком много сил, да и душевное состояние сказывалось. Гектор не показал удивления, только глаза его расширились — так мимолётно, что моргнёшь и не заметишь.
— Твой дар влияет на энергию каэри? — в его голосе уже не было той враждебности, что секунду назад, но и человеческим это отношение назвать было трудно. Его беспокоили только мои функции.
Я отрицательно покачала головой.
Сэр Гектор отошёл на шаг, вглядываясь вверх, прищуриваясь в попытке найти там что-то или кого-то, а после вновь развернулся ко мне.
Он спрашивал обо всём: откуда прибыли те всадники, что я успела разглядеть, кто в этот момент находился в лагере, видела ли я что-то, пока меня несли сюда, и как выглядели окрестности крепости в последние часы.
Я отвечала только по делу, хотя видела, конечно, немного. А потом просто сползла по холодной стене на пол, надеясь, что сэр Гектор знает, как отсюда выбраться. Теперь, когда глаза окончательно освоились в сумраке, я видела, насколько крутым был склон — земляной, а не каменный, даже зацепиться не за что. Стена была очень твёрдой и промёрзшей.
В яме стоял жуткий холод. Я выдохнула, провожая взглядом белесое облачко пара, которое тут же растворилось, коснувшись стены. Я прижала палец к промёрзшей земле, и в голову пришла безумная мысль: а вдруг можно растопить и выкопать в ней углубления, чтобы взобраться наверх?
Неужели?..
Судя по чуть более тёмным провалам в стене, сэр Гектор пришёл к той же мысли ещё много часов назад. Мы не разговаривали, и это молчание не было уютным или доверительным. Оно было горьким с моей стороны и, наверное, совершенно равнодушным — с его.