Страница 39 из 75
Он всплеснул руками, пытаясь ударить меня в очередной раз. Тут из-за спины на него налетел Василий, приложил прикладом прямо по спине. С другой стороны, из мрака вырос тот, выбранный комиссаром крепыш и четко провел боксерский хук. Прямо как на картинке отработал.
Чавк. Кулак вошел в скулу прямо передо мной.
Немец не выдержал такого напора. Выгнулся после одного удара, опрокинулся на землю после второго. Рука его рванулась к гранате на поясе. Но я уже был тут как тут. В ход пошло самбо. Придавил коленом, схватил запястье, дернул, заломил. Он ощерился злобно, попытался вывернуться, но почти сразу застонал. Понял, что проиграл.
— Жри землю. — Цедил я, поворачивая переодетого фрица рожей вниз, толкал, пинал. Наконец-то подавил сопротивление, оседлал, завел обе руки за спину. — Жри гад.
Ткнул лицом в грунт раз, второй.
Он дергался, хрипел, но с каждым разом уже все слабее и слабее.
Парни, пришедшие на помощь, замерли рядом, понимали что сделали свое дело и дальше уже прессовать фрица толпой не особо полезно. Забить можно случайно. А так, чтобы допросить, уже я справляюсь.
— Веревка есть? Или… Стащите с него ремень. — Поднял немца, удерживал в скрученном состоянии с заломленными руками. — Все из карманов, вообще все.
Красноармейцы тут же включились в работу.
Подбежал улыбчивый боец, грязный как черт, мокрый. На лице мина была совершенно иная. Испуганная. Злая и раздраженная.
— Где Потапчик, жив? Что с Шишкиным, Бережным? С вестовым? — Я не знал имени последнего.
Крепыш помогал мне, а Васька пробормотал:
— Гляну что с теми двумя. Наверху.
Подождал миг одобрения. Кивнул ему, и боец рванулся наверх.
Пол минуты, и сопротивляющийся фриц был скручен его же ремнем, планшеткой и прочими элементами воинского обмундирования. Также у улыбчивого нашлась веревка, что добавило нам возможностей по пеленанию пленного. Он шипел, ругался на своем, уже не скрываясь. Понимал что вскрылись они, засветились и отбрехаться не выйдет.
— Все. Вроде все.
Уложил на землю связанного. Отстранился от него, понял что весь взмок. От формы казалось пар шел. Рукавом по лбу провел. Осмотрел. Сам еще раз похлопал по карманам, проверил ворот. Вряд ли, он ампулу уже раскусил бы, но мало ли. Чем черт не шутит. Пусто.
Посмотрел на аккуратно сложенное, добытое у диверсанта, имущество. Вроде ничего необычного, стандартный набор красного командира. Планшетка, без ремня. Он пошел на связывание. Открыл — карта, карандаши, компас. Все на первый взгляд советское. Документы. Оружие, конечно, тоже наше.
Вещмешок глянул мельком. Какое-то барахло. Мыльно-рыльные принадлежности, полотенца, аж пять штук, бритвы и… Ого! Мыло. Много, килограмма два, может даже больше.
Да ну? Откуда оно у фрица?
Вынул брусок, повертел, потер пальцем. Точно мыло, хорошее, формованное, новенькое. Только вот не то, которым я руки мыл недавно. Без примесей. Потер еще, мылится. Да не верю я в такие чудеса. Чтобы фрицы мыло за плечами таскали при переходе линии фронта.
Ногтем содрал верхний слой.
Ага! Сволочи!
Под внешним покрытием и пахнущим и выглядящим как мыло, был тол. Так я и думал. Глупо было надеяться, что фрицы несут нам помыться, попариться. Но! Как подготовились, твари.
Быстро все покидал обратно. Затянул вещевой мешок.
Потянул пленного, поднял. Он пронзительно смотрел на меня, скалился. Понимал, что раскусил я их хитрость. Обычный патруль мог бы и не заметить. Да и отбрехаться можно. В отступлении нашли брошенное. А вещь нужная. Вот и забрали. Да и полотенца и прочие вещи тому подтверждение.
Уверен, еще у двоих то же самое.
— А ну. — Толкнул врага перед собой, повел назад, туда где мы отдыхали.
Улыбчивый и крепкий двигались рядом. Переглядывались, молчали. Видимо адреналин отступал, и они чувствовали себя все более неуютно.
Продирались там, где гнали фрица. Шагов тридцать по дну сырого, поросшего кустарником, оврага. И как мы здесь вообще могли бегать? Такое вот волшебство случается когда надо. Казалось, пролезть здесь, найти укрытие и играть в догонялки, очень плохой план. Легко можно напороться на острую корягу.
Дождь срывался все сильнее. Гроза заходила все ближе и ближе. От вспышек до раскатов грома время почти не ощущалось.
Вышли на тихий разговор.
Примерно там, где фриц спускался, сидел Савелий Иванович. Лицо злое, напряженное, в отсветах молний, бледное. Кривится он от боли. Шишкин бинтовал ему руку в районе плеча. Левую. Отматывал трясущимися руками бинт, штатное содержание от перевязочного пакета. Перекидывал, а когда затягивал Савелий Иванович скрипел зубами.
Рядом лежал тот самый вестовой. Им никто не занимался, что значило только одно.
Я подошел, навис над телом, присел. Капли дождя ударили по плечам сильнее, одна, вторая, третья.
Черт, а все же было просто. Почему не дождались третьего. Мы бы их… В этом овражке… Лучше бы всех положили, чем вот так. Да кого я ругаю то⁉ Война. Здесь всякое бывает. Ошибка? Теперь судить проще. Нас могло здесь вообще не быть, и группа пронесла бы взрывчатку в тыл. Или нас мог поразить тот третий, гранатой. Всех.
Каково принять решение в миг самого накала? Сложно. Очень сложно.
— Мертв. — Проговорил я вслух, тяжело вздохнул. Провел рукой по лицу павшего красноармейца. — Спи спокойно, дорогой товарищ. Родина тебя не забудет. Ты выполнил свой долг до конца и погиб с оружием в руках. Ты защищал свою землю. Нашу землю. Нашу Родину. — Перевел взгляд на комиссара. — Ты как? Савелий Иванович.
— Пустяки. — Процедил он. Все же рана его беспокоила.
Ярко полыхнула молния прямо над нашими головами, ослепила. Гром врезал по ушам сразу. Оглушил, и сказанное дальше Потапчиком потонуло в этом грохоте.
Миг, и ударил дождь. Сильный, словно стеной водяной окатил. Пробивал ветви разлапистых сосен над нами. Гимнастерка сразу же промокла. Еще немного и намокнет все! Плащ-палатки у меня не было. А вот бойцы оказались более прозорливы, быстро стали доставать, разворачивать, облачаться.
Ну а я прикинул, что павшему товарищу вестовому оно как-то уже не нужно. Его вещмешок лежал рядом и к нему была примотана свернутая плащ-палатка. Стащил, накинул. Сразу как-то полегче стало. Провел рукой по волосам, по лицу, скидывая капли, стряхнул.
Непогода, чтоб ее. Но лучше так. Немцам она тоже задаст жару. Снабжение может задержаться. Саперам работать сложнее. Это нам плюс времени, а не помеха.