Товарищ политрук (СИ)

Глава 13

Мы сидели в небольшом овражке, уходящем вдаль во мрак, загибая все больше на восток. Переводили дух. По краям нас прикрывал кустарник и несколько разлапистых сосен, растущих на склоне.

Пахло сыростью. Дно оврага полнилось влагой.

Было темно. Бойцов я видел еле-еле, только силуэты и глаза. Рассчитывал что они не начнут дурить и замрут. Ситуация не располагала к резким движениям.

Тучи закрывали и луну, и звезды. Дул сильный ветер, пронизывающий, промозглый. Срывались капли дождя. Вот-вот и ударит гроза. Зарницы вспышек блистали на западе, добавляясь к тем, что с вечера горели на севере и северо-западе. Казалось не только фрицы, но и само небо ополчилось на нас и пошло в наступление.

Мы понимали куда идти и вроде бы пока не заблудились. Но этот тихий вскрик. Он изменил все.

Судя по лицам бойцов, они тоже слышали. И его и последовавшую за ним возню.

Я быстро указал ладонью не землю, показывая, чтобы они все сидели, притихли и не двигались. Приложил палец к губам. Прислушался, задержал дыхание.

Миг. Второй, вроде бы тихо. Потом хрустнула ветка.

Идут.

Кто это? Просочившиеся саперы? Разведка врага? А может диверсанты или даже какие-то элитные части типа Брандербуга? Какая разница. Врага надо устранить.

Они двигались мимо. Вот-вот и будут здесь. Комиссар смотрел на меня, в глазах пылала ярость. Надо бить, но я указывал на землю, мотнул головой. Рано. Не торопись Потапчик. Не надо резких движений. Если это опытные диверсанты, они вас тут всех положить могут. Надо выждать, ударить так, чтобы наверняка.

Только не дергайтесь парни!

Выкрикнуть этого я, к сожалению, не мог.

Повторял про себя, смотря на них всех, держа указательный палец у рта. Слушал. Казалось, замерло все. В какой-то момент даже ветер после сильного порыва успокоился. Ударил и затих. И тут на кромке, на фоне чуть серого неба, появился первый силуэт.

Сволочь! В форме нашей. Разобрать по петлицам звание не получается. Командир, это точно. Шаг, второй. Спускается, даже не озираясь особо, сосредоточен, чтобы не упасть. Трава скользит. Он сильно давит ногами, проминает каблуками. Даже не пытается маскироваться. Как у себя дома прет. Только бы комиссар не психанул, не дернулся. До них рукой подать, — метров пятнадцать. Но, нужно чтобы все.

Я облизнул губы. Почувствовал, как пот выступил на лбу.

Второй показался на кромке, когда первый достиг дна. Но была у меня уверенность, их больше. Трое или даже четверо.

— Стоять! — Черт бы тебя побрал Потапчик. Рано.

Моя короткая очередь срезала того, что был наверху. Он даже не понял ничего, вскинул руки и завалился на краю овражка с протяжным стоном. А я уже рванулся к его позиции, ловить, бить остальных, если будут. Тот что спустился, более легкая добыча. Надеюсь, мои его не упустят.

Хлопнул выстрел, второй, третий. В ночи они звучали оглушительно громко. Бойцы рванулись врассыпную, падали, занимали позиции для стрельбы.

Ловите его, черти!

— Живым брать! — Взревел Савелий Иванович. Это уже толковый приказ.

Немец внизу рухнул как подкошенный. Словно дикий зверь метнулся в кусты, дальше по оврагу. Перекатился, пустил короткую очередь не глядя туда, откуда стреляли по нему. Наугад, не целился. Ломанулся бежать на полусогнутых. Все это я приметил краем глаза. Рефлексы у него — мое почтение.

Дальше я уже не понимал, влетел наверх. Еловые ветви хлестнули по лицу, обожгли. Плевать. Это мелочь.

Приник к земле, рывком выбрался из овражка.

Семь метров, фриц. Зараза. Прямо предо мной. В нашей форме, тварь.

Он сжался, рванул чеку нашей, родной Ф-1. Миг и тем внизу конец. Замахнулся. Мой трофейный шмайсер выдал очередь. Со звериным хрипом немец попытался все же метнуть гранату, но не смог. Завалился там где стоял, бросок не удался.

Я пригнулся, юркнул обратно в овраг.

— Ща рванет! Сверху!

Выстрел, еще один.

— Живым брать третьего!

Слетел вниз по диагонали. Еле удержал равновесие на скользкой траве. Пятки хорошо проминали грунт. А немец удирал. Я не столько видел его, сколько слышал. Рванулся следом. Шаг, второй и взрыв наверху, сбоку. Полетели комья земли и ветки.

Вперед!

Кто-то кричал, а я устремился по дну оврага за последним врагом. Ноги чавкали в сыром грунте. Где-то рядом были мои. Слева, справа. Я слышал их. Тоже чавканье, злые выкрики. Ветви не щадили нас, били, хлестали. Влетел в ствол сосны, появившийся словно из ниоткуда. Вправо. Рывок, кусты. Затрещала гимнастерка, зацепился за что-то рукавом. Некогда!

— Твою… — Кто-то из преследователей с грохотом рухнул, остался позади.

Где он? Сопит, продирается вперед, словно загнанный дикий кабан. Даже звуки похожие. Метров пять. Продирается. Ему тоже нелегко. Только вот нам он нужен живым, а мы ему нет.

Немец резко развернулся. Я больше ощутил это, а не увидел. Автомат в его руках, наш ППШ затрещал. Вспышки озарили ночь.

В последний момент мне удалось среагировать и нырнуть на землю, перекатиться. Коряга больно ударила в бок. Шаг, второй в полуприседе вправо. Обогнуть врага, ударить сбоку. Такой план.

Корпусом влетел в сухую ветку. Навалился, отломал.

Враг не видит куда стреляет. Он только обернулся, действует на интуиции. Хотя бьет толково, в такой ситуации. Опытный гад. На вскидку поливает узким сектором. Мы же все в овраге.

Пули ударили по стволам деревьев и те негодующе задрожали. По земле, вороша подлесок. По кустарнику, срезая ветви.

Бах, бах… но он не успевал развернуться, а я был уже слева.

Метнул свое импровизированное оружие. Инстинктивно фриц прикрылся плечом, ППШ замолчал. Это дало мне нужные доли секунды. Налетел на врага, ударил кулаком в корпус. Прямо в бок.

— Шайзе! — Взревел он.

Но я молча резко саданул левой снизу вверх по стволу «папаши». Схватиться бы, да больно горячо. Толкнул, отвел в сторону, навалился. Есть ли еще патроны в барабане? Он отчаянно сопротивлялся, не желая падать. Перехватил автомат, чтобы бить прикладом. Миг, и фриц взревел от боли, не учел что ствол от стрельбы сильно нагреется.

Это дало мне еще толику времени.

Он замахнулся, чтобы приложить меня прикладом, но не успел. Я провел серию ударов в корпус, живот, толкнул в грудь. Наконец-то он пошатнулся. Крепкий, опытный, тренированный.

На, тварь!

Подсечка, почти вслепую на инстинктах.