Страница 32 из 75
— Девятая танковая дивизия, десятый мотопехотный полк. Командир дивизии генерал-майор Йоханнес Бесслер. Командир полка, полковник… Полковник Виллибальд Боровиц.
Я перевел сказанное своим, понимал что фрицпростой солдат и вряд ли много чего знает. Но надо крутить, давить, вынимать из него сведения.
— Танковые соединения?
Немец захлопал глазами.
— Я… Я пехотинец.
— Не дури. — Процедил я сквозь зубы. — Вы идете вместе. Я видел штуги.
Он опять мялся, переступал ногами.
— Говори! — Рыкнул я.
Почувствовал что бойцы, стоящие слева и справа от немца, готовы сделать с ним что-то нехорошее. И он тоже понял, посопел мгновение для вида и сломался. Раскрылся.
— Штуги не наши. — Выпалил фриц. — Да. Я видел танки, много танков. Я…
— Стоп. Как не ваши? — Его фраза была мне не понятна. — Не тараторь. Говори четко и медленно.
Он кивнул, начал рассказывать простыми словами, старался держать умеренный темп. Но его все сильнее потряхивало.
— Я таких машин у нас не видел. У нас танки. А это… Это… СС, но я не из них. Нет! — Выкрикнул. — Я не СС. Я рабочий.
Какой ты к чертям рабочий. Пролетарий хренов. Ты солдат вермахта. Армии, которая воюет с нами. Воюет так, как ни с кем. В нарушении всех договоренностей о правилах ведения войны.
В душе моей закипала злость.
При упоминании войск СС я услышал тяжелый вздох от начальника штаба, а комиссар через мгновение нервно проговорил.
— Переводи, что он там про фашистов бормочет. СС?
— Говорит, что те четыре штуга, что были на том берегу, это не их техника. Говорит, это эсэсовцы.
— Зараза. — Процедил Савелий Иванович. — Две дивизии? Против нас.
Я вновь перешел на немецкий.
— Что за дивизия? Говори.
— Я простой солдат. Я даже не немец. Я… Я австриец.
Ага. И не солдат, и не немец. Так какого черта ты здесь делаешь? В Донских степях то, а?
— Родня Гитлеру. — Процедил ему в ответ, перешел на русский. — Говорит, что из Австрии.
— Что с эсэсовцами, сколько их? Кто? — Подал голос комбат со своей лежанки. И это были действительно важные вопросы.
— Что за соединение? — Я судорожно пытался вспомнить кто шел на Воронеж летом сорок второго, но все же память моя не принадлежала историку. Тех крупиц, которыми я обладал, не хватало для полной картины. Там же и танковые части и пехотные, да еще венгры в придачу. А потом румыны подключатся, уже южнее.
— Гросдойчланд! — Выпалил он. — Еще… еще я видел на марше танки из двадцать третьей. А наши, наши говорили что и венгры где-то южнее. Я… Я простой солдат, я ничего не знаю. Я даже не ефрейтор и не унтер. Я… — На глазах его выступили слезы.
— Великая Германия. — Процедил Потапчик, видимо переводить название известной элитной дивизии ему было не нужно. — Это же те твари, что в Югославии, еще до войны… У нас они тоже отметились. Сволочи.
Только вот… Великая германия — это элитная дивизия вермахта, а не СС. Я это точно знал, читал где-то еще в той, прошлой жизни. что же этот хмырь тогда несет, про СС? Я задумался, но в целом ситуация роли не играла Великая Германия, это сила. Части, снаряженные лучшим и состав у них — отменные, опытные бойцы. А вермахт или нет, тут уже дело второе.
— Он говорит. — Я дождался пока Савелий Иванович выплеснет эмоции. — Видел еще какие-то танки. Не их и не Великой Гемании. Двадцать третья дивизия. Но он не уверен.
— Три. — Голос контуженного комбата прозвучал зло и сурово. — Три. А мы ведь второй эшелон.
А я продолжал допрос:
— Боевой путь сегодня? Потери? И почему вы атаковали пешком? Вы же… — Я вспоминал, как это на немецком. — Мотопехота.
— Мы… Мы шли во втором эшелоне. Выступили утром после артиллерии. От места, места… — Он явно пытался подобрать нужные звуки. — Сзчижры
— Чего?
— Сзрыгры
— Щигры?
Он кивнул, я переводил. Командиры в штабе вокруг все сильнее хмурилась.
— Мы шли вторым эшелоном. Наш батальон весь на колесных машинах. Не на ваннах…
— Ваннах?
— Да, Die Badewa
— Дальше.
— Мы шли вторым эшелоном. — Это уже было в третий раз, видимо чтобы подчеркнуть, что они по пути никого не убивали.
Ага, конечно. Второй эшелон как раз занимается зачисткой районов. А как иначе? Авангард, группа прорыва, а идущие сзади зачищают.
— Сопротивления почти не было. Может… Может где-то. Но мы почти не видели подбитых наших танков. Шли. Еще до полудня пересекли реку. Там, там поселки были и мост. А потом мы свернули с дороги направо. На юг, вроде. И по полям. А впереди, то есть. — Он сбился замолчал, засопел. — Там, куда мы шли вначале, по дороге. Там шел бой. Мы слышали, как гремит канонада. А потом дым. Тот дым, что отсюда виден. Столб.
— Дальше.
— Горючее кончалось. Думаю… Я думаю…
— Что?
— Я думаю, что мы ушли слишком далеко.
Думает он, черт.
— И? Дальше!
— А дальше нам приказали взять… Взять поселок за рекой и мост. Этот поселок. Я видел. Штуги и танки. Там… — Он попытался махнуть рукой куда-то, показать направление. Но один из охранявших его бойцов перехватил руку. Сдавил с силой, отбросил вниз. Выпалил зло с придыханием. — Но… но, не маши. А то мы тебе тут крылья — то подрежем. — Явно он хотел добавить что-то еще, но с трудом сдержался. Отбросил руку фрица зло.
— Дальше? — Я вернул немца в русло допроса.
— Дальше бой. Полк с марша… Мы устали. Но приказ есть приказ. Мы… Нас… Нас держали в тылу, а потом, после того как била артиллерия…
— Откуда здесь пушки?
— Я… Я не знаю. Я не видел.
— Состав полка?
— Моего? — Он заморгал.
— Твоего.
— Два батальона пехоты. Пушки есть, но… Но они отстали. Это я точно знаю. Слышал как ругался майор и кто-то из Великой Германии. Не видел звания. Далеко.
— Что ты еще видел?
— Я… Я видел штуги. Видел мотоциклистов. Видел танки. Много танков. Не убивайте только. Не надо. Я же все. Все сказал. Я рабочий. Я не немец, я австриец. У меня семья. — Начал он ныть.
— Перестань. — Я схватил его за плечо, тряхнул. — Говори. Какие танки?
— Я…
— Не говори, что не знаешь. — Тряхнул еще раз. — Какие танки?
— Тройки, четверки, штуги… Все новое. Старого нет. Все Великая Гемания.
— Ясно. — Вздохнул я, начал переводить наш диалог в общих чертах, а фриц бормотал себе под нос просьбы о спасении.
Лица собравшихся в штабе моих соотечественников становились с каждым словом все более и более серьезными.
— Что-то еще? — Спросил я.