Страница 49 из 118
Вскоре я сидела на большой кухне в гостинице и слушала изобилующие красочными подробностями рассказы хозяина гостиницы о разных событиях и личностях девятнадцатого века.
— Без сомнения, ярчайшим пианистом того времени был Лист, — с удовольствием говорил Равиль, прихлёбывая чай из большой кружки. — Знаковая фигура эпохи, романтик до мозга костей, темпераментный, увлекающийся и чертовски обаятельный. Между прочим, дамы просто не могли устоять перед ним. А с каким триумфом проходили концерты.. Вся Европа носила пианиста-виртуоза на руках. Жаль, что тогда не было звукозаписи, мир много потерял. Лист играл гениально.
Я внимательно посмотрела на Равиля. Знакомое выражение лица: задумчивый взгляд устремлён в пространство, как будто проникая сквозь десятилетия. А в глубине тёмных глаз — опасная пустота, бездна, как у Лили и — иногда — у Герберта. Неужели хозяин гостиницы всё же из НИХ?
— Откуда вы знаете? — не удержалась я.
— Сам слышал, — улыбнулся Равиль. — По-моему, нам всем хватит ломать комедию. Судя по твоему взгляду, ты уже поняла, что я из Грарга.
Он вынул из кармана брюк кольцо и надел на безымянный палец. Да, кольцо у Равиля такое же, как у остальных приспешников Грарга, только камень в нём коричневый. Видимо, хозяин гостиницы не принадлежит к элите проклятого ордена.
— Но вы выглядите..
— Сам выбрал такой возраст. Решил отдохнуть, купил гостиницу и пока что служу только для поддержания сил. Когда этот возраст мне надоест, Равиль умрёт, оставив имущество молодому внуку, тоже, кстати, Равилю, — он подмигнул мне. — Это давно отработанная схема, чтобы не переезжать постоянно, как делают Герберт и Лили.
— Вы разговаривали так, будто ничего обо мне не знаете.
— Конечно, я о тебе слышал, все наши обсуждают подробности последнего совета судей. А как я должен был разговаривать? Как наш совет, что ли? — Равиль усмехнулся. — Я же не судья. Честно говоря, было любопытно на тебя посмотреть. Чтобы чёрный кольценосец сэр Герберт и кровавая судья Лилиана пошли против совета из-за жены врага, а сам Анорм назвался покровителем жертвы, должна быть веская причина.
— Равиль! — на пороге стояла Лилиана. В её голосе звучало откровенное раздражение. — Я ведь предупреждала!
— Девушка сама догадалась. Она совсем не глупа, — отмахнулся Равиль. — Чего так рано вернулась, дорогая?
Судья села между нами.
— Хорошего понемножку, — с досадой ответила она. — Этот юнец повёл меня на свидание в местный краеведческий музей и начал рассказывать о геологических породах.
Я хихикнула, вспомнив всё, что слышала о похождениях кровавой судьи. Да уж, Лилиана ждала от случайного знакомого совсем не музея. Равиль ухмыльнулся. Я встретилась взглядом с рыжеволосой судьей и резко замолкла, поперхнувшись смешком.
— Тебе, и правда, полезно побыть вдали от Герба и Викуси. Даже не думала, что ты настолько быстро начнёшь оживать, — улыбнулась она. — Ну что, гуляем дальше?
— Лили, не забудь, девушке надо иногда отдыхать, — серьёзно напомнил Равиль.
— Разумеется, — кивнула она. — И я вымотаю девушку так, чтобы вечером она упала в койку и заснула крепким здоровым сном до утра. Синичка, программа ясна?
— Ясна. Лилиана, может, ты будешь отдыхать так, как тебе хотелось бы? Я могу погулять по набережной и сама. Обещаю, что никуда не денусь. Да мне и бежать-то некуда.
— Гулять по набережной? — прищурилась судья. — Хватит на сегодня, скучновато будет. Лучше в горы полезем. Я знаю замечательную дорогу с удобными уступами и канатами для страховки. Усталость гарантирую.
— Куда ты с ней собралась? — полюбопытствовал Равиль.
— Пройдёмся по тропе на нудистский пляж. Сейчас там вряд ли кто-нибудь загорает.
Дорога, и правда, оказалась удобной. Канаты висели так, чтобы за них можно было удержаться на опасных спусках. Мы быстро добрались до дикого пляжа и бродили по пустому берегу в полной тишине. Были слышны только плеск серых волн и звук шагов.
Как же тут тихо и спокойно. Справа — море, слева — заросшие деревьями горы, под ногами скрипит песок, а сверху нависают краснеющие на закате облака.
Только чего-то не хватает.
Я огляделась, прислушалась и поняла: не слышно птиц, поблизости вообще не видно ничего живого.
— Что-то потеряла? — спросила Лилиана.
— Я думала, на море всегда есть хотя бы чайки. И на горе мы не видели даже насекомых.
— Когда я рядом — ты их вряд ли увидишь, — ответила она. — Смотри — ни птички, ни жучка, ни паучка. Если не удерут, то хорошо спрячутся. Только во-он там чайка, — судья показала на парящую над морем птицу. — Ближе вряд ли подлетит.
— Почему?
— В отличие от людей, животные сразу чувствуют опасность. По крайней мере, от судей и чёрных кольценосцев.
Возвращались мы уже в сумерках. Лилиана двигалась за мной, видимо, желая подстраховать. Но на такой дороге страховка не нужна, здесь спокойно можно было лезть в гору по многочисленным уступам, придерживаясь за канаты.
— Ну что, прогулка понравилась? — спросила судья, когда мы подходили к дому.
— Да, очень.
— Герб, определённо, гений. Эта поездка была его идеей. Ты оживаешь на глазах.
Я вздрогнула. Имя Герберта сразу вернуло меня к реальности. Я не могу позволить себе расслабиться так, как сейчас. Потом будет слишком больно возвращаться к действительности. Тишина и покой, чистейший воздух, весёленькая оранжевая комната и почти дружески настроенная Лилиана — это мираж. А реальность — Герберт со своим правом победителя, постоянно напряжённая Вика, двухкомнатная тюрьма на четырнадцатом этаже и любимый муж, который никогда ко мне не вернётся.
— Ты привыкнешь, — тихо сказала судья.
Внимательные зелёные глаза вгляделись в моё лицо. Сейчас я не увидела в них пугающей бездны. Обычный сочувствующий человеческий взгляд.
— К этому нельзя привыкнуть, — слова вырвались помимо воли. — Но я постараюсь вести себя так, чтобы не портить вам жизнь, — поспешно добавила я.
— Привыкнуть можно ко всему. Я это точно знаю — по своей жизни до Грарга.
Мы вошли во двор. Равиль курил на пороге выстроенного напротив гостиницы небольшого, уютного на вид одноэтажного дома.
— Как в горах? — спросил он.
— Хорошо, только, наверное, холодно, — ответила Лилиана.
— Замёрзла? — Равиль почему-то посмотрел на меня.
— Нет.