Страница 50 из 118
— Лили, если на вечер есть какие-то планы, можешь спокойно уходить. Мы с Таней за чаем продолжим разговор о композиторах позапрошлого века, потом — о художниках, у меня есть занятные альбомы. Скучно нам без тебя не будет.
Я с опаской покосилась на него. Равиль улыбнулся Лилиане.
— Слушай, надо же было так перепугать девушку. Чья работа — нашего Казановы или совета?
— Общая, — хмыкнула она.
— Ну я-то ничего не имел в виду, кроме того, что сказал, — Равиль перевёл на меня спокойный взгляд. — Чай, композиторы, художники, альбомы. Без разрешения Герберта никто из наших тебя не тронет.
— Я действительно хотела бы на ночь уйти, — сказала Лилиана. — Но Таня устала и сейчас точно будет спать, а не смотреть с тобой занятные альбомы. Пообщаетесь завтра. Есть только одна просьба. Если услышишь, что она кричит во сне, — разбуди.
— Могла бы и не говорить, — пожал плечами Равиль.
Кажется, судья нашла мне ещё одну няньку.
— Пойдём, сделаем омлет, — сказала Лилиана, направляясь к кухне.
Я поплелась следом.
Поужинав, мы с Лилианой поднялись в комнату. Я, не раздеваясь, упала на заправленную кровать. Судья извлекла из сумки косметичку и увлечённо принялась накладывать яркий макияж.
— Лилиана..
— Что? Боишься оставаться с Равилем? Он просто хочет поболтать: сезон отдыха прошёл, почти никто не приезжает, рыцарю скучно без общения.
— Не боюсь. Я хотела спросить.. Ты говорила о своей жизни до вступления в Грарг, — нерешительно начала я.
— Кажется, настало время для сказки на ночь, — Лилиана на несколько секунд оторвалась от зеркала. — Что именно тебе интересно?
— Ты сказала, что ко всему можно привыкнуть. К чему ты привыкала?
— К Парижским трущобам, — ответила она и достала чёрный карандаш для глаз. — К притонам, дешёвым меблированным комнатам, к ремеслу ночной бабочки. Эта профессия во все времена была связана с определённым риском. С такими женщинами не церемонятся, иногда мне приходилось защищать не только заработанные деньги, но и жизнь.
Я родилась в начале девятнадцатого века во Франции. Бедная маленькая деревушка. Пьющий отец и постоянно болеющая мать. Семеро младших братьев и сестёр и ещё парочка старших. Еды с трудом хватало, одежды — тоже. Мать и две старших сестры умерли от оспы. Мне пришлось заботиться обо всех младших. От отца помощи почти не было, бабушки-дедушки жили отдельно и помогать готовы были лишь наставлениями в редких письмах. А семеро детей, один другого меньше, хотели есть, пить, играть.
Лиля остановилась и внимательно посмотрела в зеркальце на аккуратно подведённый глаз.
— Как думаешь, сойдёт?
— Сойдёт, — я приподнялась на локте. — Что было потом?
— Через несколько лет в наш дом заглянул двадцатилетний шалопай, сын соседа, приехавший в гости к родителям. Он рассказывал об иной жизни, о Париже.. Мне казалось, что этот взрослый красивый юноша прибыл из другого мира. В общем, я сбежала с ним, не задумываясь о тех, кого оставила в деревне. Отец спивался, дети вырастали. Моей сестре Жози было уже шестнадцать, и я решила, что она сможет меня заменить.
В Париже выяснилось, что мой любимый входит в крупную банду. Каждый раз, когда он уходил из дома, я молилась, чтобы он вернулся живым и невредимым. Да, не делай круглые глаза, тогда я ещё читала молитвы и верила в их силу.
Но и другой, земной силой не пренебрегала. Вскоре моим постоянным спутником стал маленький острый нож. Мы жили в трущобах, где оружие было необходимо. Анри научил меня пользоваться им, и несколько раз мне приходилось пускать нож в ход. Два года мы с Анри были вместе..
Лиля замолкла и внимательно посмотрела в зеркальце, сравнивая безупречно подведённые глаза. Наконец она удовлетворённо кивнула и продолжила:
— А потом Анри сказал, что встретил другую. Совсем скоро его новая пассия должна была заявиться к нему с вещами. От меня требовалось как можно быстрее навсегда освободить комнатушку от своего присутствия. В тот миг я потеряла голову. Вместо того чтобы собирать вещи, я билась в истерике, кричала, рыдала, ползала на коленях и умоляла меня не бросать. В общем, бессмысленно тратила время, как и многие молоденькие дурочки в похожих ситуациях. К сожалению, рядом не оказалось никого, кто прервал бы безобразную сцену.
Анри вышвырнул меня из дома и захлопнул дверь. Весь вечер и половину ночи я бродила по улицам в старом платье и без шляпки, пытаясь понять, что делать и как жить дальше. До сих пор не понимаю, как я не кинулась с моста, как смогла взять себя в руки. Положение казалось безвыходным. Все мои вещи, включая нож, остались у Анри, денег не было, идти было некуда.
Судьба явилась мне в виде выходящего из кабачка подгулявшего франта. Он увидел зарёванную рыжую девицу, подошёл, сказал несколько пошлостей, позволил себе пару вольностей..
Я понимала, что это единственный выход, и пошла с ним в меблированные комнаты, как это культурно называлось. На самом деле в том заведении сдавали комнаты на ночь. Другой дороги в то время для меня не было: я жила с Анри не будучи его женой. А потом в недобрый для себя час франт решил, что мне можно не заплатить. Он ударил меня, когда я стала требовать денег, — Лилиана нехорошо улыбнулась. — Я убила первого клиента его же стилетом, тем самым, с бабочкой на рукояти. Обыскала труп, забрала все деньги, какие нашла. А потом сидела на полу рядом с телом и думала, как мне ускользнуть, не вызывая подозрений. Выйди я одна, на меня бы обратили внимание. Помог случай: в соседней комнате началась пьяная драка. Посетителям сомнительного места, разумеется, не нужны были неприятности. Все стали разбегаться, и я тоже исчезла под шумок, прихватив чью-то шляпку.
Не знаю, кем был покойный франт, но точно не из простых горожан. Его наличных денег хватило на недельную оплату дешёвой комнаты и самую простую одежду. От стилета, конечно, следовало избавиться, слишком уж он дорогой и приметный, но по молодости и глупости я оставила оружие себе. Вещица изящная, скорее женская, чем мужская, очень удобная. Этот стилет стал моим талисманом на всю жизнь. Ни разу не подводил.
Поначалу я в отчаянии писала письма отцу, бабушкам-дедушкам, умоляла о помощи, но так и не дождалась её. Пришло только холодное письмо от родителей матери с высокопарными высказываниями типа: «Каждый получает то, что заслужил». В последних строках меня просили больше не беспокоить родню какими-либо просьбами.