Страница 22 из 118
— Мой муж не монах. Думаешь, мне может понравиться это скотство с Гербертом? — меня передёрнуло.
— Допускаю, что может. Я-то знаю, на что способен Герб. Уже давно стемнело, — напомнила Лиля. — Совет скоро начнётся. Может, всё же снизойдёшь до бутербродов?
— Я не хочу есть.
— Ладно, утром мы приведём тебя в чувство, а пока всем нужно пройти через трудную ночь. Сложнее всего будет Герберту. Ему жаль тебя, хотя тебе и трудно в это поверить, — серьёзно сказала она.
— Мне не нужны его жалость и твоя помощь, — сухо бросила я, не глядя на Лилю.
Как же здесь холодно. Зубы уже начинают потихоньку стучать. Если их стиснуть посильнее, может, эта ведьма ничего не заметит?
— Сама не понимаешь, о чём говоришь, дурочка! Знаешь, сколько таких, как ты, за много веков досталось рыцарям Грарга по праву победителя? Они могли только мечтать о таком победителе, как Герберт. Рыцарских вдов никто не щадил. Все женщины вскоре оказывались мертвы, и их счастье, если это происходило в первые сутки. Повезло только одной. Мари.
Знакомое имя. Ах да, Инесс упомянула, что пообещала какой-то слишком чувствительной Мари защищать меня перед советом. Но Граргу посвящены три женщины — Инесс, Лилиана и Вика. Откуда взялась четвёртая?
— Кто она?
Пусть рассказывает. Может, мне удастся отвлечься, и озноб прекратится хотя бы на время.
— Супруга Каитона. Это старая история, меня ещё на свете не было. Мари, как и ты, была женой чашепоклонника, но не знала ни о Граале, ни, тем более, о Грарге. Тайну мужа Мари узнала в день его смерти от ликующего победителя. А победителем, кстати сказать, был Анорм. Как и ты, Мари хотела умереть. Но ей повезло: Анорм по традиции решил поделиться с друзьями законным правом. Среди них оказался Каитон.
— Да уж, ей невероятно повезло, — сухо прокомментировала я.
— Представь себе. В ту ночь никто, кроме Анорма, не прикасался к Мари. Как только он выволок перепуганную девушку к гостям, Каитон неожиданно и довольно резко вступился за неё. Верховный рыцарь время от времени с разрешения Грарга может вводить новые законы. В ту ночь Каитон воспользовался правами верховного рыцаря не во благо ордена, а для себя лично. По введённому им закону любой из судей может назвать себя покровителем жертвы и с разрешения Грарга забрать женщину, заплатив назначенную победителем цену.
Против желания верховного рыцаря, одобренного великим Граргом, разумеется, никто не пошёл. В итоге Анорм пировал с разочарованными друзьями, а Каитон успокаивал Мари. Король отказался от платы и попросту подарил Мари верховному рыцарю. Каитон забрал вдову рыцаря Чаши и с тех пор с ней не расстаётся.
А несколько дней спустя начался один из последних крестовых походов. Это была цена, которую заплатил Граргу за юность и бессмертие Мари Каитон.
— Как это? — перебила я, невольно заинтересовавшись рассказом. — При чём здесь крестовый поход?
— Мари не захотела вступать в наш орден, а Каитон, разумеется, желал сделать любимую женщину вечно молодой и бессмертной. Чтобы Мари получила такие блага, не отрекаясь от своей веры и прошлого, Граргу нужна была очень большая жертва. Верховный рыцарь принёс её. Всего одно-два вселения — и множество людей отправились убивать и погибать. Для начала войны надо всего лишь знать, в кого вселиться. Говорят, жертва Каитона оказалась так велика, что теперь любая живущая со слугой Грарга женщина не будет стареть, пока остаётся с ним.
Я вздрогнула. Сколько же людей погибло ради того, чтобы Мари могла веками жить с Каитоном, не входя в проклятый орден?
— Сначала Мари, конечно, рыдала, — продолжала Лиля, — просила отпустить её или убить, разок даже пыталась сбежать. Но Каитону довольно быстро удалось завоевать сердце молодой вдовы. Он трепетно относится к Мари, и никто из ордена не посмеет отозваться о ней без должного уважения. Обычно супруга верховного рыцаря не знает, что происходит в ордене. Странно, что Каитон с Анормом обсуждали при ней сегодняшний совет. Скорее всего, они просто не заметили, как рядом появилась Мари.
— Трепетно относится? — хмуро переспросила я. — А он не думал, каково ей видеть Анорма?
— Анорм ведёт себя с ней почтительнее, чем с дамами Грарга. Никто никогда не напоминает Мари о начале этой истории. Ну что, Пичужка, сказку о Золушке я тебе рассказала, — без перехода добавила Лиля. — А теперь съешь-ка бутербродик.
Я собиралась в очередной раз отказаться от навязчивого угощения, но наш разговор прервал стук в дверь.
— Лили, это уже неприлично, — раздался голос Анорма. — Ты собираешься просидеть там до начала совета?
— Почему нет? — хмыкнула Лиля. — Если ты заметил, дорогой, моё поведение никогда не было приличным.
— Совет начнётся через десять минут. Надеюсь, что меня все слышат, — громко сообщил Анорм. — Судьи собрались, ждём только хозяев.
— Скоро будем, — пообещала она.
Отдаляющиеся шаги, смех нескольких человек в кухне в ответ на чью-то пошлую шутку. Ну и слышимость! Из-за стены отчётливо доносится каждый звук.
— Хотя бы кофе глотни, — тихо посоветовала судья. — С началом совета я не смогу дать тебе ни еды, ни воды.
Я отвела взгляд.
В комнату заглянул всклокоченный Герберт в спортивных штанах и всё так же с обнажённым торсом.
— Хорош! — ухмыльнулась Лиля. — Хоть в зеркало глянь, Казанова! Надеюсь, ты не собираешься в таком виде выйти к совету? Весьма эпатажный образ!
— Разумеется, не собираюсь. А ты решила сесть среди судей в этом халате, Лили?
Он выразительно посмотрел на стройные голые ноги бывшей жены.
— Что же делать, если вы оккупировали мою комнату? Раз она освободилась, я пошла переодеваться. Да и покурить до совета не помешает.
— Подожди, там ещё Вика.
— Прекрасно, заодно приведу её в порядок перед советом и проинструктирую. Викуся ведь не знает, как там следует выглядеть и держаться. Герб, — она перешла на шёпот. — На совете молчи, пока я не спрошу, собираешься ли ты делиться правом.
Он кивнул. Лиля стремительно вышла из комнаты. Герберт наклонился ко мне так, что наши лица разделяли несколько сантиметров.
— Ничего не бойся, — прошептал он. — Вдвоём с Лили мы тебя вытащим. Она — лучший защитник среди судей Грарга. Самый лучший защитник.
Его глаза смотрели вдаль, словно Герберт вспоминал какие-то давние события. Я отшатнулась. Слуга Грарга понимающе улыбнулся.
— Мне нужно переодеться, если тебя это смутит — отвернись.