Страница 21 из 118
— Нет, — покачал головой Герберт. — Ты сейчас не в себе и сама не понимаешь, о чём просишь.
В спальню влетела разъярённая Викуся.
— Синичка, ты совсем спятила? — прошипела она, плюхнувшись на диван рядом с Гербертом. — Прекрати этот концерт! Не цепляй их. Анорм в бешенстве, Лиля еле успокоила его.
— Вика, уймись, — поморщился Герберт.
— Ты что, не понял? Она специально раздразнивает всех подряд, чтобы кто-нибудь её убил!
— Понял, конечно, и Лили тоже поняла. Думаю, что-то в этом роде она сейчас объясняет Анорму. Между прочим, Викуля, ты бросила Лили на кухне, а ей ещё нужна помощь. Так что пойдём-ка помогать.
— Она уже почти всё сделала.
— Рыжая молния, — хмыкнул Герберт.
— Что? — машинально переспросила я.
— Это её кличка в Грарге. Рыжая молния.
— Подходит, — хмуро кивнула я, из последних сил пытаясь скрыть дурноту.
— Значит, так. До совета ты отсюда не выйдешь, — твёрдо произнёс Герберт. — Не хочешь жить сейчас — так захочешь потом. Располагайся, чувствуй себя как дома. Я бы посоветовал тебе поесть и попытаться заснуть, потом такой возможности не будет. Совет начнётся около полуночи. И потом до утра ни есть, ни пить, ни спать тебе не придётся. Принести каких-нибудь бутербродов?
— Нет.
— Зря. Тебе не помешало бы закусить, маленькая пьянчужка, — ухмыльнулся он.
Да, наверное, я сейчас пьяна. А ему-то что? Снова навалилось полное безразличие.
Герберт притянул к себе Викусю и страстно поцеловал её.
— Мы пока, пожалуй, зайдём в Лилину комнату.
— Там же Бари.. — начала Вика.
— Бари знакомится с городом. Он решил обозреть все местные достопримечательности — музеи, памятники, старые улицы, парки, новые магазины, — рассмеялся Герберт. — До вечера должно хватить. Похоже, Бари просто прячется от супруги. Инесс что, застала его с неуёмной Лили?
— Почти, — Вика нервно хихикнула.
— Пошли. Заодно расскажешь.
— Но..
Подруга с тревогой покосилась на меня.
— Танюш, слышишь? — Герберт встал и склонился надо мной.
— Угу.
— Если ты выйдешь из этой комнаты, Лили затащит тебя назад силой и просидит здесь до начала совета, — пообещал он. — Дай нам с Викой спокойно провести время.
Парочка вышла. Наконец-то я осталась одна.
Перед глазами в который раз за этот бесконечный день поплыли страшные картины сегодняшнего утра. Мысли путались, глаза слипались, но и в пьяном полусне я видела умирающего Иоганна, бой чести и мёртвого Вильгельма на пыльной дорожке.
В себя я пришла, услышав скрип двери. В освещённом дверном проёме вырисовался силуэт Лили. В комнате было темно. Кажется, я проспала в кресле несколько часов. Из кухни слышались громкие голоса и смех: народу в квартире прибавилось. Лиля щёлкнула выключателем и закрыла дверь. Я невольно поморщилась: яркий электрический свет резанул по глазам. Судья понимающе усмехнулась. Щёлкнул выключатель. В полутьме Лиля уверенно пересекла комнату и включила торшер. В руке у судьи была тарелка, на которой поместились два бутерброда и небольшая чашечка. Комнату заполнил запах кофе. О боже! Меня сейчас стошнит от одного вида еды.
— Собираешься ужинать здесь? — прохрипела я и не узнала свой голос.
— Нет, это тебе, — энергия била из рыжеволосой ведьмы ключом, зелёные глаза возбуждённо сверкали.
— Я не хочу.
— Ты весь день не ешь, — напомнила Лиля. — Тебе нужны силы. Садись-ка к столу.
Свободной рукой она небрежно сдвинула в сторону бумаги и диски, освобождая место для тарелки.
— Я не хочу, — повторила я.
— Придётся, — улыбнулась Лиля. — Твой голодный обморок нам не нужен. Я подумала, что праздничный обед тебе в горло не полезет, но вот это ты сейчас при мне съешь, — она села на диван и сделала приглашающий жест к столу. — Заодно поговорим спокойно, без Викуси, Герберта, Анорма и всех остальных. Перебирайся за стол, посидишь, понюхаешь ветчину, огурчик, может, и есть захочется, а я пока расскажу, как мы будем исправлять твою глупость.
Я неохотно поднялась с кресла. Есть не захочется, а зная, что эти бутерброды сделала Лиля, и не получится. Хлеб и ветчину резала та же рука, которая метнула стилет в Иоганна.
Меня замутило, в горле заворочался комок.
— Эй, тебе что, плохо с голодухи? — окликнула Лиля. — Похмелья вроде быть не должно.
Я молча села к столу и повернулась к ней. Лучше даже не смотреть на тарелку и пореже дышать, чтобы не слышать тошнотворного запаха ветчины.
— Ясно, гордая, — она понимающе кивнула. — Не хочешь ничего брать из моих рук. Ничего, со временем привыкнешь.
— П-привыкну?
— По закону Грарга ты должна быть рядом с победителем. Так что тебе придётся остаться с нами и привыкнуть к моему обществу. А я, соответственно, буду вынуждена свыкнуться с твоим присутствием в нашем доме.
А я-то наивно думала, что положение у меня отвратительнее некуда. Оказывается, может быть ещё хуже.
— Лиля, ты говорила, что я прибегу к тебе и попрошу помощи. Ты была права, я её прошу!
Голос сорвался почти на истерику, руки затряслись. Только бы она согласилась!
— Наконец-то до тебя дошло, во что ты влипла! — с усмешкой произнесла судья Лилиана. — Как, оказывается, легко лечится гордость. Я же сказала, что помогу. Что у тебя с памятью?
— Нет, не то. Убей меня. Или не мешай сделать это кому-нибудь другому.
— Этого не будет. Герб и Вика хотят, чтобы ты жила. Я знаю, ты ничего не сделаешь с собой, потому что самоубийство там, — она пренебрежительно показала наверх, — не прощается. А ты очень хочешь туда, чтобы быть рядом со своими чашепоклонниками. Так вот, им придётся долго тебя ждать. Даже не представляешь, насколько долго.
Каждое слово её — правда. Каждое слово — удар. Хотелось закричать, но не было сил, зарыдать, но не было слёз.
— А теперь о деле, — продолжала судья. — Тебя будут обвинять в том, что ты пыталась сбежать и опозорила рыцаря Грарга, угнав его машину.
— Опозорила? — едко переспросила я. — Несчастный Герберт! Я должна ему посочувствовать?
— По законам ордена Грарга кража считается позором, — невозмутимо сообщила Лиля. — Так вот, запоминай. На совете — никаких провокаций. Никаких выходок вроде тех, что ты позволила себе с Инесс и Анормом. Молча сидишь, потупив глазки, — кстати, говорить тебе там и не положено. Эй, Пичужка, ты меня слушаешь?
— Да.
— Ты вообще о чём сейчас думаешь?
— О праве победителя.
— Вот как? — Лиля хмыкнула. — Тебя ожидает большой сюрприз — Казанова после неопытного монаха. Думаю, тебе понравится.