Страница 2 из 57
Глава 1 «СЕМЬ СВИСТУНОВ»
В последний день своего отпуска в Фетлинг-он-Си мисс Селина Адлстроп встала рано, чтобы купить антиквариат. Накануне вечером, после закрытия магазина, она заметила в эркере лавки старинных вещей тот самый дубовый сундук, который искала уже много лет. Всю ночь она почти не сомкнула глаз, боясь, что кто-то купит его раньше неё. На следующий день она уже стояла на пороге магазина к моменту его открытия.
Сам магазин стоял на узкой улочке, которая поднималась в гору от рыбацкой пристани к современной части города. На улице, плавно поднимавшейся вверх по склону, было около шестидесяти ступенек. Семь ступенек, затем мощеный склон; потом ещё семь ступенек… И так далее, до самого верха. По бокам улицы стояли высокие дома с огороженными садами, а летом деревья из этих садов нависали над ней и переплетали свои кроны. Очень приятно. Мисс Адлстроп очень любила эту улицу. Она напоминала ей Париж. Однажды она провела неделю в Париже в составе экскурсионной группы, и с тех пор, как и у большинства сентиментальных людей, это место смешалось в её воображении со множеством фантастических грез. Она, богатая романтичная старая дева, была не единственной, кто поддавался таким видениям. Известно, что даже трезвомыслящие деловые люди в подобных обстоятельствах теряют голову. Один из них хотел выкупить всю улицу целиком и построить на ней галерею лавок в старинном английском стиле. К счастью, улица принадлежала городскому совету, который был достаточно благоразумен, чтобы не расставаться с ней…
На полпути вверх по склону стоял антикварный магазин господ Гроссмана и Смолла. Над дверью висела расписная вывеска с изображением семи птиц, расположенных треугольником, и надписью: «ЗНАК СЕМИ СВИСТУНОВ», Гроссман и Смолл, владельцы. Сами птицы были куликами, хотя, глядя на них, об этом и не догадаешься. Человек, который первым повесил эту вывеску, обладал чувством юмора. Это был еврей по имени Файнманн. Его имя едва разглядывалось под именами нынешних владельцев, которые закрасили его, когда стали хозяевами. «Свистуны» — это легендарное название «Странствующих евреев», и мистер Файнманн усмехнулся, выбирая его для своей вывески. Однако он знал только половину истории. А остальное заключается в том, что эти птицы считаются предзнаменованием беды. Возможно, если бы бедный мистер Файнманн знал об этом, ему бы эта шутка не показалась такой забавной. Он обычно сидел среди своих кресел «Шератон» и валлийских сервантов, читая «Песнь песней», ибо любил молодую еврейку с глазами, как у робкого олененка. А когда она сбежала с мужчиной из сувенирного магазина, расположенного чуть выше, мистер Файнманн пил лимонную соль. Вот так и закрасили его имя…
Как мы уже говорили, мисс Адлестроп стояла под расписной вывеской ещё до того, как дверь магазина открыли. Внутри можно было увидеть господ Гроссмана и Смолла, прохаживающихся среди старой мебели и прекрасного фарфора, стекла и керамики, на которых они специализировались. Окна и дверь были застеклены старым зелёным бутылочным стеклом, и за ним партнёры выглядели как большая и маленькая рыбки, плавающие в прозрачном море.
Мисс Адлстроп уже имела дело с «Семью свистунами» в прошлом. Однако имена владельцев, казалось, как-то перепутались, словно перемещенные бирки на реликвиях с распродажи.
Мистер Гроссман был миниатюрным человеком ростом около пяти футов двух дюймов, с маленькими руками и ногами, стройной фигурой и грацией движений балетного танцора. Его худое, чувствительное лицо, чистое и цвета бледной терракоты, увенчивали блестящие белые волосы. Его вкус в стекле, керамике и старинном кружеве был взыскательным и безупречным. Большую часть громоздкой мебели он оставил своему коллеге Смоллу.
Смолл был огромным человеком с огромным животом, который свисал между колен, когда он сидел. У него были крепкие конечности, как ветви старого дерева, и круглое румяное лицо. Его голова имела форму апельсина и была увенчана коричневым, плохо сидящим париком. Его толстые, неаккуратные губы, большой римский нос, маленькие бегающие глаза и плохо сидящая одежда дополняли внешний вид, больше напоминавший подозрительного маклера, чем эксперта по старинной мебели и гравюрам.
Как эта несочетаемая пара оказалась вместе, мисс Адлстроп даже догадаться не могла.
Она гораздо больше предпочитала мистера Гроссмана. Мистер Смолл сильно пил, о чём свидетельствовали его цвет лица и запах изо рта. Мистер Гроссман, напротив, никогда не прикасался к спиртному. Он однажды признался в этом мисс Адлстроп в порыве восторга, продавая ей бокалы для шампанского с полыми стеклами за сумму, намного превышавшую их реальную стоимость. Его отец умер от пьянства, прошептал он, и он боялся, что сам может пойти по его стопам, если начнёт пить. Двоюродный брат мисс Адлестроп, Джонас, умер именно так. Он пытался выбросить через окно своей спальни несколько гелиотропных змей, но каким-то образом запутался в них и, вместе с змеями, бросился вниз с высоты трех этажей. Это, казалось, было общей чертой, связывавшей мисс Адлестроп и мистера Гроссмана.
У неё было подозрение, что мистер Гроссман и мистер Смолл каким-то образом были родственниками, но она так и не выяснила, как именно. Связующим звеном между ними, по-видимому, была их помощница, миссис Доукс — высокая, мускулистая, привлекательная женщина с обесцвеченными волосами, накрашенными ногтями, лёгким косоглазием в одном глазу, если смотреть на неё прямо, и манерой, которая возбуждала мужчин и при этом ставила женщин в неловкое положение. Эта женщина называла обоих партнеров «дядей» и вела себя так, будто магазин принадлежал ей. Мисс Адлстроп, подозревавшая, что миссис Доукс ведет себя не совсем прилично, всегда обходила её стороной.
— Сундук? — спросил мистер Гроссман, подскакивая к мисс Адлстроп, пожимая ей руку, как давнему другу, а другой рукой поправляя дрезденскую фигурку, которая слишком близко подошла к краю стола, на котором стояла. — Сундук? Тридцать пять фунтов, мисс Адлстроп. Настоящая находка!
Он потер ладони друг о друга, словно акробат, готовящийся к сложному трюку, и покачивался взад-вперед на пятках и носках.