Страница 97 из 139
Разумеется, затеянный девушкой спектакль не мог не насторожить Феликса, а уж когда за три квартала до своего дома Майя вдруг принялась прощаться под предлогом того, что якобы хочет немного прогуляться, его подозрительность перешла в уверенность, что дело не чисто. Сделав вид, что купился на неубедительную отмазку, Феликс распрощался с притворщицей, но, завернув за угол, притормозил и принялся за ней следить. Впрочем, поначалу Майя и впрямь двинулась в сторону своего дома, однако дойдя до какого-то невнятного переулочка, свернула в тёмную арку и исчезла из виду.
Феликс нырнул во двор вслед за своей подопечной и с удивлением обнаружил, что девушка растерянно осматривается. Похоже, она не знала точного адреса того места, куда направлялась. Немного поплутав между домами, Майя наконец остановилась около какой-то замызганной пятиэтажки и принялась проверять подъезды. Дойдя до последнего и не обнаружив того, что искала, она надолго задумалась, но потом всё же сообразила обойти дом по периметру. Как вскоре выяснилось, это было правильное решение. Неприметная дверь со скромной вывеской, которая, по всей видимости, и была целью её разведывательного рейда, ютилась в торце дома.
К двери вела даже не асфальтированная дорожка, а просто утрамбованная тропинка, к тому же порядком заросшая травой, однако Майя сразу воспряла духом. Она подёргала ручку двери, убедилась, что заперто, но не расстроилась и отправилась восвояси. Феликс по инерции включил эфирное зрение и с трудом удержался от нецензурного ругательства. Аура девушки полыхала как костёр, демонстрируя всему миру охватившее её чувство торжества и одновременно злорадства. Проследив за своей подопечной до её дома, маг вернулся к заветной двери и тупо уставился на вывеску, которая вызвала у Майи такой мощный выброс адреналина.
Скромная табличка, висевшая слева от дверного косяка, была выполнена с строгом, можно даже сказать, аскетичном стиле, и если не знать, что конкретно ищешь, то она вообще не привлекла бы внимания случайного прохожего, словно на эту неприметную дверь было наложено заклятие отвода глаз. «Школа духовного роста Ария» было написано простым канцелярским шрифтом, и никаких тебе украшательств или хотя бы эмблемы. Несколько секунд Феликс в полном недоумении изучал вывеску, но потом до него дошло. Слово «ария» было слишком созвучным с названием реальности, куда так стремилась попасть Майя, чтобы ошибиться с идентификацией сего заведения как рекрутингового аэрского центра.
– Мерзавец! – прошипел сквозь зубы артанец. – Он всё-таки рассказал ей, как найти реверсный симулятор. Придушу, тварь!
Наверное, если бы в тот момент кто-нибудь взял на себя труд изучить ауру Феликса, то смог бы рассмотреть только чёрное облако ничем не замутнённой чистой ненависти. Артанец был так взбешён предательством Арокана, что даже не потрудился дойти до своей квартиры пешком. Наплевав на возможных свидетелей, он активировал трансгрессию и ворвался в спальню ребёнка как смерч. Младенец мирно спал и выглядел натуральным невинным агнцем, но сия благостная пастораль только сильнее распалила праведный гнев Феликса. Он схватил диванную подушку и подскочил к кроватке с явным намерением исполнить свою угрозу. Глаза Арокана раскрылись, словно аэр почуял опасность, и это заставило Феликса остановиться. Нет, он вовсе не был безжалостным убийцей и, даже зная, что в этом маленьком теле живёт очень древняя сущность, хладнокровно придушить подушкой беззащитного ребёнка не смог.
– Похоже, ты уже знаешь, – Арокан снисходительно фыркнул. – И чего так распсиховался?
– Зачем ты подставил под удар Майю? – прорычал Феликс. Подсознательно он понимал, что его излишне эмоциональная реакция на подлость аэра иррациональна и даже сам себе удивлялся, но ничего не мог с этим поделать. Клокотавшая в его душе злость требовала выхода. – Гадёныш! Я же тебя специально предупредил, чтобы ты случайно не ляпнул ей про местонахождение симулятора.
– А что ж ты заодно не рассказал мне, кто она такая? – в голосе Арокана совершенно не слышалось раскаяния, напротив, его реплика прозвучала как упрёк. – Или ты забыл, что я тебе рассказывал про Ставрата? Думал, я упущу такую замечательную возможность с ним поквитаться?
– Мстительна трусливая тварь! – Наверное, если бы праведный гнев Феликса, который в этот момент выплеснулся на голову аэра, мог материализоваться, то младенчика расплющило бы в лепёшку. – Слабо́ тебе в открытую тягаться с Враном, так ты норовишь подстроить ему подлянку исподтишка. И плевать, что из-за твоих махинаций пострадает ни в чём не повинная девушка.
– Да чего тебя так переклинило? – в голосе Арокана прозвучало неподдельное удивление. – Кто она тебе? Или тоже влюбился? Да ладно, – он глумливо ухмыльнулся, – артанец запал на бесполое существо? Извращенец.
Наверное, если бы аэр начал оправдываться или хотя бы просто отказался обсуждать свой поступок, то Феликс остыл бы и, оставив виновника опасной ситуации в покое, переключился на поиск способа её исправить. Однако гнусные намёки на его неординарные чувства к зависшему аэрскому игроку, прямо скажем, непонятные даже ему самому, вызвали только очередной приступ бешенства. Феликс буквально выдернул ребёнка из кроватки, и через секунду они уже оказались перед входом в дом Сюрейи-бины.
Без сомнения действиями артанца в тот момент руководил вовсе не разум, а чувства. Даже не так. Это была такая жуткая мешанина из смятения, злости и страха, что вычленить из неё какое-то определённое чувство было невозможно, не говоря уж про то, чтобы обнаружить в этом кипящем котле хоть какое-то осознанное намерение. Даже желание наказать Арокана за его подставу тонуло в булькающем вареве раздиравших душу Феликса эмоций. А ведь если бы он хоть на секунду включил голову, то несомненно сообразил бы, что возвращаться в то место, где совсем недавно кипела кровавая битва между эмирскими мелофорами и семейством ведьмы, было весьма неосмотрительно.
Как ни странно, вместо вполне ожидаемой картины разрушения, а то и вообще тлеющих развалин дома, путешественников встретила мирная, можно даже сказать, благостная пастораль. Казалось, тут вообще ничего не изменилось, всё осталось целёхоньким, даже ажурные занавески на веранде и вышитые половички на полу. Правда, трава около входа на веранду была порядком вытоптана, но ни одно дерево не пострадало, и цветущий жасмин по-прежнему окутывал лужайку облаком приторных ароматов. Впрочем, кое-что новое в парке всё же обнаружилось, а именно две свежие могилы.