Страница 96 из 139
Столь эмоциональная отповедь встревожила Феликса не на шутку. Девушка явно была обижена фривольным поведением Врана, и это свидетельствовало о наличии в её душе отнюдь не родственных чувств к аэрскому опекуну. По большому счёту, артанцу должно было быть до лампочки, в кого влюбилась эта вздорная барышня, ведь она вроде бы была для него всего лишь экспонатом его коллекции тайн. Однако Феликс отчего-то воспринял демарш Майи как крушение собственных надежд. Вот только на что? Он же вовсе не собирался закрутить с ней роман. Или всё-таки собирался?
Наверное, будь у Феликса побольше времени на рефлексию, он бы таки додумался до тривиального объяснения собственной с виду неадекватной реакции на влюблённость Майи, однако ему нужно было спешить с докладом к Ефрему. Пришлось отложить сеанс самокопания до лучших времён и решать более насущные вопросы, например, проблему с утилизацией искусственной оболочки. А вот добровольной няньке аэрского сталкера спешить было без надобности, зато излить свою обиду на Врана было прям невтерпёж. И Арокан как нельзя лучше подошёл для этой цели. Во-первых, в силу собственной беспомощности он был лишён возможности сбежать с дискуссионной площадки. А во-вторых, не станешь же жаловаться на неверность ухажёра более удачливой в этом плане сопернице.
– Скажи, а аэры все такие лицемеры? – всё ещё пребывая в пылу предыдущего спора, Майя даже не попыталась как-то смягчить формат своего наезда.
– Тебя кто-то обидел, голубка? – проницательно заметил Арокан, которому вовсе не хотелось вступать с конфронтацию со своей нянькой. – Кто посмел? Неужели виновником твоего плохого настроения является тот аэр, который вытащил тебя из гарема эмира? И что же он, проказник, натворил?
– Нет, ты скажи, – Майя обиженно засопела, – ну как можно сначала разыгрывать из себя эдакого рыцаря без страха и упрёка, рисковать жизнью ради меня, а как только рядом появилась смазливая барышня, тут же лезть к ней обниматься? Это, по-твоему, нормально для аэра? Вам вообще без разницы за кем увиваться?
– Эй, сбавь обороты, красотка, – вклинился в поток обвинений Арокан. – Ты ещё не забыла, что я тебе рассказывал про аэров? Мы по своей природе бесполые существа. Это только в Игре мы становимся мужчинами или женщинами и можем испытывать сексуальное влечение, но не к аэрским игрокам, а лишь к аватарам. Ты уж выбери, чего ты хочешь: стать аэром или остаться человеком.
– Значит, Вран не может видеть во мне женщину, потому что я его соотечественница? – сие откровение явно застало Майю врасплох. – Но зачем же тогда он ради меня рисковал жизнью?
– Как ты его назвала? – личико ребёнка внезапно сделалось серым, словно покрылось слоем пепла.
– Вран, – занятая собственными невесёлыми мыслями Майя даже не заметила, какой эффект на собеседника произвело имя её спасителя. – Вроде бы это не имя, а прозвище, – равнодушно пояснила она. – На самом деле его зовут…
– Ставрат, – еле слышно прошептал Арокан.
– Так ты его знаешь, – Майя сразу встрепенулась и с любопытством уставилась на собеседника.
– Знаю, – процедил сквозь зубы Арокан, – и теперь, кажется, начал понимать, почему он тебя опекает. До меня доходили слухи о том, что один из сталкеров моей спас службы женился на аватарочке, когда работал стационарным агентом. История была довольно скандальная и закончилась его гибелью. Думаю, той аватарочкой была твоя прежняя инкарнация, голубка.
– Ты же сам сказал, что я аэр, – Мая с недоумение уставилась на разоблачителя. – Как же Вран мог влюбиться в свою соотечественницу?
– Видимо, он тогда не распознал в тебе зависшего игрока, – задумчиво улыбнулся Арокан.
– И теперь опекает меня в память о моей прежней инкарнации? – в голосе Майи явственно послышалось разочарование. – Зачем? Я ведь теперь другой человек.
– Человек другой, а душа та же самая, – Арокан хищно усмехнулся. – Вот уж не ожидал, что судьба сведёт меня с любимой женщиной Ставрата. Кстати, ты напрасно ревнуешь его к Нилуфар, – ехидно заметил он.
– Ничего я не ревную, – Майя сразу встала в бойцовую стойку. – Вот ещё, он же старый. А почему напрасно? – всё же не удержалась от вопроса любопытная барышня.
– Потому что Нилуфар – наша с тобой соотечественница, – Арокан снисходительно хмыкнул. – Именно поэтому я предпочёл доверить свою жизнь ей, а не какому-то сомнительному артанцу.
– Нилуфар тоже аэр? – в голосе Майи явственно послышалось сомнение. – Да быть того не может. Если бы ты только мог видеть, как они с Враном набросились друг на друга, то и сам бы себе не поверил. Нет, бесполые существа так себя не ведут.
– Согласен, тут всё как-то запутано, – Арокан задумчиво закатил глаза. – Похоже, история любовных похождений Ставрата не столь проста и однозначна, но мы о ней уже ничего не узнаем. Разве что… – он вдруг замолк на полуслове, коварно подвесив интригу.
– Ну чего замолчал? – бесхитростная барышня, естественно, тут же попалась на сей незатейливый трюк. – Ты знаешь, как разобраться в нашем любовном треугольнике?
– Аэры возвращают память всем репатриантам, – голос Арокана прозвучал эдак отстранённо, словно он вещал о чём-то абстрактном и не имеющем значимости для жизни собеседницы. – Вернувшись домой, ты вспомнишь все свои прошлые воплощения и сможешь понять, что связывает Нилуфар с твоим опекуном.
– Хочешь сказать, что расскажешь, как найти реверсный симулятор? – глаза Майи вспыхнули азартом. – С чего это ты вдруг изменил своё решение?
– Ну я же не зверь какой, чтобы заставлять свою соотечественницу мучаться неразрешимыми загадками, – Арокан вроде бы даже обиделся. – К тому же мне тоже хочется узнать, чем закончился любовный роман Ставрата. Случай-то уникальный. Ты же мне расскажешь?
– Расскажу, – бездумно пообещала Майя, хотя всего минуту назад была уверена, что раз попав в Аэрию, уже больше никогда её не покинет.
Ближе к вечеру, вернувшись из командировки в ставку Ефрема, Феликс отправился провожать свою добровольную помощницу до дома. По дороге он собрался было вернуться к прерванному разговору, но очень быстро выяснил, что Майя утратила интерес к той животрепещущей теме, которую они обсуждали утром. Она вообще была как-то непривычно тиха и задумчива, по крайней мере, внешне, однако эфирное зрение артанского мага обмануть было невозможно. Феликс отлично видел, что равнодушие и отрешённость были просто ширмой, за которой лицедейка пыталась скрыть радостное возбуждение.