Страница 49 из 139
Как показали дальнейшие события, мудрый аэр словно в воду глядел. Сюрприз, который на следующий же вечер подкинула команде оперативников судьба, оказался не просто неожиданным, а прямо-таки шокирующим. Штатный визит королевского мажордома в апартаменты принцессы с приглашением принять участие в праздничной трапезе закончился весьма пикантной сценой. Вельможа застал барышню не совсем одетой, вернее, совсем неодетой, если не считать чулка на левой ножке и ожерелья из топазов на изящной шейке. Впрочем, если бы Лотта была одна, это было бы ещё полбеды. Однако её застали, даже скорее, застукали в компании с графом Кнутлингом, который вообще не мог похвастаться наличием хоть какой-то одежды на своих тощих телесах.
Понятное дело, что парочка разоблачилась не для того, чтобы изучать анатомию, они самозабвенно совокуплялись прямо на ковре посреди комнаты, и даже появление зрителей их не смутило. Мужчину и женщину пришлось буквально оттаскивать друг от друга. Графа по понятным соображениям тут же препроводили в тюремный подвал замка, а рыдающую Лотту накачали успокоительным и заперли в спальне от греха подальше. Правда, оказалось, что её рыдания были всего лишь прелюдией к настоящему слёзному шторму, который обрушился на замковую челядь на следующее утро, когда выспавшаяся принцесса осознала что произошло и закатила истерику. Так что пришлось её снова усыпить.
Впрочем, Лотте ещё повезло, а вот её герою-любовнику поспать в ту ночь так и не пришлось, поскольку у него состоялось незапланированное рандеву с королевским дознавателем. Щадить врага Виту было совершенно не с руки, поэтому палач получил полный карт-бланш. В результате, узник сознался во всём, даже в том, о чём его не спрашивали. В частности, он сообщил все подробности заговора с участием своей жены, целью которого был срыв планов герцога Рандрупа по бракосочетанию его старшей дочурки и короля. Вот только одного выяснить так и не удалось, а именно причину столь внезапно нахлынувшей на графа страсти. Несмотря на довольно жёсткие меры убеждения, сей страстный воздыхатель так и не смог объяснить дознавателю, как он оказался неглиже на ковре в обнимку с принцессой.
Кнутлинг вроде бы отлично помнил, как зашёл в покои принцессы, чтобы передать ей подарочек от её подруги Эстрид, но дальнейшие события из его памяти выпали напрочь, словно кто-то стёр их тряпкой. Вся надежда выяснить правду оставалась только на Лотту. Разумеется, никто не собирался применять к королевской дочери те же меры воздействия, что и к её любовнику, однако допросить её всё же следовало, и Вит взял это неприятное задание на себя. Когда принцессу привели в его кабинет, несчастная женщина уже с трудом держалась на ногах от слабости и нервного расстройства. Лицо бедняжки было белее снега, а красные глаза свидетельствовали о том, что она проплакала много часов подряд. В общем, это было то ещё страшилище. Лотта едва нашла в себе силы, чтобы поклониться, и буквально рухнула в кресло.
– Я не имею права Вас обвинять, – Вит ласково улыбнулся, – но мне необходимо знать, что произошло. Вам ведь не составит труда объясниться, верно?
– Простите, Ваше Величество, я и сама не понимаю, как это могло случиться, – Лотта соскользнула с кресла и упала перед обманутым королём на колени, но при этом так и не решилась поднять на него взгляд. – Это было какое-то наваждение. Мне ведь супруг Эстрид даже никогда не нравился. Может быть, меня околдовали?
– До сих пор в моём замке колдовства не водилось, – лицемерно заявил Вит, напрочь игнорируя тот факт, что как минимум двое его помощников обитали в чужих телах, а одна из них вообще была профессиональной ведьмой.
– Но Вы ведь собирались жениться на другой женщине, верно? – идея с колдовством Лотте явно пришлась по душе, и в её глазах вспыхнула надежда. – Я оказалась помехой Вашим планам.
– Если в Вашу юную головку пришла вздорная мысль о том, что король Скании опустился до таких подлых трюков, то Вы явно поторопились с замужеством, – Вит довольно натурально изобразил обиженку, чем заставил свою собеседницу покраснеть от смущения. – То, что случилось, ставит под удар не только Вас, но и меня. Я ведь отвечаю за Вашу безопасность в границах своего королевства. Если бы я действительно захотел от Вас избавиться, то сделал бы это на территории Гельсингаланда.
– Простите меня, – несчастная женщина совсем растерялась. – Я сама не понимаю что говорю.
– Давайте успокоимся, – Вит галантно поднял кающуюся грешницу с пола и снова усадил в кресло. – Вряд ли это было колдовство, а вот возможность отравления я бы не стал исключать. Вы пили или ели что-то, помимо блюд с королевской кухни?
– Лимонад, – тут же вскинулась Лотта. – Когда мы гуляли по городу, мне очень захотелось пить, и граф Кнутлинг угостил меня местным лимонадом. Но сам он вроде бы ничего не пил, хотя я могла и не заметить.
– Вы выходили в город? – Вит сразу почуял горячий след и встал в стойку, как завзятый пойнтер.
– Я не знала, что мне это запрещено, – смутилась принцесса. – Эстрид много рассказывала о красоте Лунда, и мне захотелось посмотреть.
– Сомнительно, чтобы граф мог что-то подмешать в лимонад, – Вит озадаченно нахмурился, – тем более, что он и сам пострадал. А чего-нибудь странного в той прогулке по Лунду Вы не заметили?
Принцесса наморщила лобик, припоминая подробности своей экскурсии, однако хорошенько сосредоточиться ей не позволили обстоятельства. В дверь решительно постучали, и на пороге появился капитан королевской гвардии граф Эйнар, а по совместительству куратор от круга Офира Вран.
– Прошу прощения, Ваше Величество, – граф почтительно поклонился и, не дожидаясь разрешения, проследовал прямо к беседующим королевским особам. – Случилось нечто странное со служанкой принцессы Лотты.
Случай со служанкой совпал с тем, что произошло с её госпожой, вплоть до мельчайших подробностей за тем лишь исключением, что любвеобильная барышня выбрала себе в партнёры не графа, а кого попроще – стражника, охранявшего покои принцессы. Та же безумная страсть и те же потоки слёз, когда через несколько часов жертва вредоносных чар пришла в себя. Ни сама служанка, ни стражник впоследствии так и не смогли внятно объяснить причину, толкнувшую их в объятия друг друга. Налицо была какая-то диверсия.