Страница 50 из 139
Вит не стал церемониться с принцессой, он тупо переселил её в другие апартаменты, не позволив взять с собой никаких вещей, даже одежды, и команда сыскарей принялась обыскивать помещение на предмет подозрительных предметов. Понятное дело, что в багаже принцессы обнаружилось немало всяческих косметических препаратов и драгоценных безделушек, но ничего подозрительного в них не было. Ситуация прояснилась, только когда служанка очухалась и призналась, что осмелилась протестировать новые духи своей госпожи, которые та прикупила во время прогулки по Лунду.
Зловредный флакончик тут же был изъят и отправлен к Найоли на исследование. В духах, как и ожидалось, была обнаружена убойная доза неизвестного в Скании, однако очень мощного афродизиака, который и послужил причиной всех несчастий. Вран тут же отправил гвардейцев арестовать подлого парфюмера, однако того уже и след простыл. Более того, когда отряд прибыл на место преступления, от парфюмерной лавки остались уже одни головешки. Нужно признать, что преступник постарался очень тщательно замести следы, и если бы следаки были обычными людьми, то ему бы точно удалось избежать преследования. Однако против аэров все ухищрения были бесполезны, из зала Офира можно было отследить любого аватара. Конечно, для этого Врану пришлось сгонять в Аэрию, но оно того стоило.
Подлого отравителя выловили аккурат, когда тот пытался перейти границу с Гельсингаландом. Ну а дальше процедура была уже отработана до автоматизма: в пыточном подвале королевского замка даже немые становились страстными ораторами. Впрочем, то, что парфюмер был всего лишь исполнителем чужого плана, и без жёсткого допроса не вызывало сомнений. Однако Вит всё же никак не ожидал, что заказчиком диверсии окажется не семейство Веделей, а некий герцог Бьёрк из Гельсингаланда. Сей казус прояснила всё та же Лотта.
– Бьёрк? – губы принцессы задрожали от обиды. – Нет, он не мог так со мной поступить, мы же дружим с детства. Дружили… – угрюмо уточнила Лотта. – Все были уверены, что мы обвенчаемся. Отец даже считал его своим преемником.
– Похоже, планы короля Хродгара изменились, – скептично хмыкнул Вит. – Скания оказалась слишком лакомым куском, чтобы от неё отказаться в пользу родственных отношений. Видимо, Ваш дружок детства решил отомстить.
– Мне? – Лотта уже едва сдерживала слёзы. – Но я же ничего ему не обещала, да и перечить отцу не могла. Зачем он разрушил мою жизнь?
– Скорей всего, мстил Бьёрк вовсе не Вам, а Вашему отцу, – печально улыбнулся Вит. – Вы просто оказались сопутствующей жертвой его козней. Увы, приходится признать, что коварный план Вашего отставного поклонника сработал, принцесса Лотта сделалась неподходящей партией для короля Скании. У случившегося было слишком много свидетелей, и если я женюсь на опороченной женщине, подданные этого не поймут.
– Знаю, – Лотта совсем сникла. – У меня теперь только два пути: либо в монастырь, либо в могилу.
– Не спешите себя хоронить, – в глазах аэрского оперативника вдруг вспыхнули эдакие азартные огоньки. – Возможно, мне удастся найти третий, более оптимистичный исход из сей драматичной ситуации. Только больше не выходите в город. Мало ли, что ещё удумает Ваш поклонник.
Спустя пару дней, когда известие об отравлении афродизиаком достигло ушей старшего Веделя, герцог явился к королю требовать справедливости, ведь его сынуля, который, как оказалось, был просто ещё одной жертвой злодейства, всё ещё томился в королевских казематах. Вит даже не подумал отрицать невиновность графа Кнутлинга в отравлении принцессы, однако предложил не спешить записывать его в жертвы. В подтверждение своих выводов он продемонстрировал раздосадованному папочке собственноручное письменное признание его отпрыска об участии в заговоре с целью женить короля Скании на принцессе Гельсингаланда.
Собственно, преступлением против короны сей заговор назвать было сложно. Ну нашептала жёнушка Кнутлинга на ушко своей подружке Лотте, что на троне Скании сидит весьма привлекательный, молодой и, что самое важное, холостой король. Разве ж это преступление? По идее, если бы Эстрид не знала о намечавшемся бракосочетании Свена Отважного и её золовки Сигрид, то в действиях сводницы вообще нельзя было бы усмотреть никакого криминала. Но в том-то и дело, что сватовство короля вовсе не было тайной. Напротив, Вит постарался сделать его достоянием общественности, чтобы превратить своё намерение породниться с Веделями в козырь против агрессивно настроенной армейской верхушки во главе с маршалом Кристеном.
При таком раскладе квалифицировать интриги супругов Кнутлинг можно было только одним способом. Это был злонамеренный срыв планов как короля, так и герцога Рандрупа. Иными словами, родимый сынок в купе со своей жёнушкой устроили старику крупную подлянку, причём именно в тот момент, когда озабоченный папаша уже успел поверить в то, что наконец пристроил старшенькую дочурку. Нужно было видеть растерянность высокомерного вельможи, когда тот прочитал признание сына. На несколько секунд бедолага буквально потерял дар речи, и Вит даже забеспокоился, не переборщил ли он с театральщиной. А то ещё хватит удар главу семейства, и придётся иметь дело с его молодым и борзым наследником. К счастью, герцог оказался крепким стариком и быстро оправился от удара судьбы.
– В действиях графа Кнутлинга нет преступления против короны, – резонно заметил Рандруп, гордо вскинув голову. – Это дело семейное, и я сам разберусь со своим сыном.
– Не смею сомневаться в Вашей компетентности и справедливости, – Вит с трудом скрыл ехидную усмешку. – Однако позвольте не согласиться с Вашим суждением. Интриги графа и сами по себе трудно было бы назвать лояльным поведением по отношению к королю и своему отцу, однако в купе с его непосредственным участием в истории с отравлением их уже можно трактовать именно как преступление. По сути, Кнутлинг совратил невесту своего короля и тем самым поставил королевство на грань войны с Гельсингаландом.
– Я не понимаю, как интимные похождения какой-то ветреной девицы, будь она хоть трижды принцесса, могут послужить поводом для войны, – возмутился Рандруп.