Страница 126 из 139
Нилуфар кивнула, и фигура артанца растворилась в воздухе. Некоторое время женщина просто стояла, как бы прислушиваясь в себе, а потом её взгляд вдруг наполнился жизнью. Похоже, она приняла какое-то важное решение. Нилуфар перегнулась через поручень балкона, и её глаза принялись ощупывать линию горизонта. Вскоре её рыщущий взгляд остановился и застыл в той точке, где на фоне бледнеющего неба можно было разглядеть корявые очертания разрушенной крепости. Зрелище было, прямо скажем, не слишком аппетитным, контуры развалин вызывали чёткую ассоциацию с гнилым раскрошившимся зубом, однако на лице Нилуфар отчего-то появилась довольная улыбка.
– Я смогу, – её голос прозвучал твёрдо и уверенно. – Бабушка научила меня держать направление. А то, что далеко – это пустяки. Главное, я знаю, где её искать.
Женщина встряхнулась как очнувшаяся от сна птица и бодро направилась в прихожую. Проходя мимо зеркала, она вдруг остановилась и пристально уставилась на своё отражение. На неё смотрела незнакомка в ярко-зелёном платье, расшитом разноцветными цветами и порхающими над цветами стрекозами. Для Задракарты такой наряд был вполне уместен и говорил всего лишь об уровне достатка хозяйки платья, но в колдовском городе яркая одежда была не в чести. Тут предпочитали скромные однотонные одеяния преимущественно тёмных расцветок. Местные жители были то ли очень бедны, то ли просто неразборчивы. Во всяком случае, одевались они хуже, чем нищие Гиркании.
– Нет, так не пойдёт, – Нилуфар озадаченно покачала головой, припомнив, с каким осуждением пялились на неё прихожане местного храма. – В этом платье я не смогу пересечь город. Меня примут за сумасшедшую и арестуют.
Она резко развернулась и направилась в спальню Феликса, где теоретически должен был находиться шкаф с одеждой. Вряд ли Нилуфар рассчитывала найти в шкафу платье, однако это была не проблема, поскольку в колдовском городе многие женщины носили штаны. Спальня у Феликса была огромная и богато обставленная, вот только никакого шкафа в ней не обнаружилось, зато имелось в наличие аж три двери. Прикинув, что одна из дверей может вести в гардеробную, Нилуфар бесцеремонно принялась обследовать чужую собственность.
За первой дверью обнаружилась ванная комната. Увы, из одежды в ванной имелся лишь шёлковый халат весёленькой салатовой расцветки. Появиться в нём на улице колдовского города было бы верхом неприличия, даже хуже, чем в расшитом цветами платье. Вторая дверь выглядела более многообещающе, по крайней мере, она была единственной запертой на ключ. Правда, ключ легкомысленно торчал из замочной скважины, так что никаких трудностей со взломом не предвиделось. Щёлкнул отпираемый замок, и в недрах потайной комнаты сам по себе вспыхнул яркий свет.
Нет, это была не гардеробная, а скорее, кладовая для хранения ценностей. Если бы Нилуфар жила в наше время, то несомненно сравнила бы потайную комнату Феликса с музеем, но в средневековой Задракарте музеев не было, зато кладовая имелась практически у любого мало-мальски зажиточного горожанина. Всё помещение заполняли аккуратные застеклённые стеллажи самых разных размеров. Чего тут только ни хранилось: какое-то незнакомое оружие, кольца, ожерелья, картины, статуи и ещё куча самых разных предметов непонятного назначения. Дальний угол комнаты был отделён от остального помещения плотной бархатной занавеской. Разумеется, любопытная барышня не удержалась и заглянула внутрь.
– О боги, это же папина девушка с птицей, – Нилуфар невольно отпрянула, словно увидела змею.
Она отлично знала, что именно этой работой мастер Бабак расплатился за её освобождение из гарема эмира, но раньше думала, что статую получил кто-то из эмирских слуг, а оказалось, что получателем вознаграждения был Феликс. Статуя была очень красивая и богато украшенная, поэтому тот факт, что собственник запихнул её в какой-то тёмный угол и даже прикрыл занавеской, не мог не вызвать удивления. Впрочем, было в этом произведении искусства что-то неправильное, и эту фальшь Нилуфар инстинктивно уловила ещё тогда, когда наблюдала за работой отца.
На тех эскизах, с которых мастер лепил свою статую, несомненно была изображена именно эта девушка. Черты лица, форма тела, поза и даже расцветка платья были переданы безукоризненно, но сходство было лишь внешним, а вот настроение девушки с птицей на рисунках разительно отличалось от его воплощения в металле. В нарисованной девушке чувствовалась внутренняя борьба и какой-то душевный надрыв, которого совсем не было в статуе.
– Как же она похожа на Майю, – изумилась строгая ценительница прекрасного, но тут же покачала головой, как бы опровергая собственный вывод. Сходство действительно имело место, но опять же только внешнее. Зато с нарисованной девушкой у Майи действительно было много общего. Она тоже куда-то рвалась и страдала из-за невозможности осуществить свою мечту. – Как же ты мог так ошибиться, папа? – озадаченно пробормотала Нилуфар. – Почему ты не увидел, что твоя статуя – это обман? Или всё дело в том, что ложь заключалась в оригинале, и ты просто её обнажил?
Нилуфар вгляделась в лицо радостно улыбавшейся бронзовой девушки и снова отрицательно покачала головой. Только сейчас ей стало понятно, что этот страстный порыв взлететь в небеса вслед за белой птицей был всего лишь самообманом. То, чего девушка действительно желала, находилось на грешной земле, и в глубине души она это понимала, но то ли не могла этого получить, то ли просто неверно проинтерпретировала свой порыв. Так или иначе, она предпочла не бороться за свою мечту, а подменить её глупой сказкой о безбрежных небесах и свободном птичьем полёте.
– А вдруг Майя тоже подменяет истинную цель мнимой, как и та девушка, которую воплотила в металле рука неизвестного мастера? – пришло на ум Нилуфар.
Додумать эту мысль она не успела, потому что из прихожей раздался противный дребезжащий звук входного звонка. В Задракарте для сей цели использовали колокольчики, издававшие мелодичный звон, но в колдовском городе всё было фальшивым, даже звуки. Поначалу нелегальная квартирантка хотела тупо проигнорировать визитёра, но тот оказался настырным и продолжил трезвонить, словно вознамерился переполошит весь дом. Во избежание скандала лучше было открыть дверь. Нилуфар проследовала в прихожую и повернула щеколду замка. За дверью стояла Майя. Девушка стремительно переступила порог и сходу повисла на шее растерявшейся подруги.