Развод. Пошла прочь!

Глава 66

Беременность меняет не только тело. Она меняет взгляд. Я начинаю особенно остро чувствовать время — как будто жизнь теперь не просто моя, а сразу в двух измерениях. Мой день и чей-то еще совсем крошечный, внутренний, пока без имени, но уже с сердцебиением.

Первые недели я устаю сильнее обычного. Иногда тошнит от запахов. Иногда хочется спать днем так резко, что я буквально сижу над ноутбуком и чувствую, как веки становятся тяжелыми, как свинец. Роман сначала пытается относиться к этому спокойно, а потом начинает вести себя как человек, который готов лично допросить весь мир, если он посмеет сделать мне хуже.

— Ты ела?

— Ты пила воду?

— Ты не взяла тяжёлую коробку?

— Ты точно не поедешь сама за рулем, если кружится голова?

— Может, я отменю все и останусь дома?

Я сначала смеюсь. Потом начинаю ворчать. Потом понимаю, что за его гиперзаботой стоит не желание контролировать, а просто огромный испуг ответственности, который он проживает через действие.

Однажды вечером, когда он уже в третий раз за день спрашивает, не холодно ли мне, я не выдерживаю:

— Ром.

— М?

— Я не хрустальная.

Он замирает посреди кухни с кружкой чая в руке.

— Я знаю.

— Тогда почему ты на меня смотришь так, будто я в любой момент рассыплюсь на блестки?

Он ставит кружку на стол и долго молчит. Потом говорит неожиданно честно:

— Потому что я очень боюсь что-нибудь упустить. Что тебе станет плохо, а я не замечу. Или что ты будешь терпеть, а я не пойму. Или… — он резко выдыхает, — …или просто потому, что это слишком большое счастье, и мне страшно за него.

У меня сразу пропадает желание ворчать. Я подхожу, обнимаю его за талию.

— Мне тоже страшно.

Он опускает подбородок мне на макушку.

— Правда?

— Конечно. Просто я не могу это лечить постоянным термометром.

Он смеется тихо, наконец расслабляясь.

— Ладно. Буду паниковать изящнее.

— Вот это уже похоже на компромисс.

Мы стоим так посреди кухни, и я понимаю: даже этот страх у нас общий. Не один против другого. Вместе.

И это очень много значит.