Развод. Пошла прочь!

Глава 64

На первом приеме у врача я нервничаю сильнее, чем в день свадьбы. Роман идет со мной и пытается не показывать, как волнуется сам, но я слишком хорошо его уже знаю: он становится тише, двигается чуть осторожнее и дважды проверяет, взял ли все документы, хотя обычно вообще не из тех, кто десять раз пересчитывает бумажки.

В клинике пахнет стерильностью, кофе из автомата и чьими-то духами. В зале ожидания несколько женщин с разными животами, одна пара с очень юным, почти ошарашенным будущим отцом, который держит пакет с анализами так, будто это взрывчатка.

Я сижу, прижимая ладонь к колену, и вдруг понимаю: мне страшно не из-за беременности как таковой. Мне страшно быть счастливой настолько сильно. Словно счастье, став осязаемым, становится уязвимым.

— Эй, — тихо говорит Роман.

Я поворачиваюсь.

— М?

— Дыши.

Я улыбаюсь.

— Я и так дышу.

— Нет. Ты последние пять минут изображаешь женщину, которая сейчас поедет штурмовать крепость.

Я выдыхаю. Он берет меня за руку.

— Что бы нам сейчас ни сказали, мы будем с этим вдвоем, ладно?

От его “мы” у меня в груди снова становится теплее.

Врач — спокойная женщина лет сорока с очень ясным взглядом и хорошими руками. УЗИ, вопросы, сроки, рекомендации, анализы, первые осторожные слова про сердцебиение, которое пока еще слишком рано уверенно ловить, но все развивается как надо.

Как надо. Эта фраза врезается в меня так глубоко, что я потом еще полдня мысленно к ней возвращаюсь. Как надо. В этот раз ничего не отложили. Не отодвинули. Не обесценили. Не сказали “не сейчас”. Все просто идет как надо.

Когда выходим из клиники, на улице идет мелкий снег. Роман останавливается у машины, смотрит на меня и вдруг, совершенно не стесняясь прохожих, прижимает к себе так крепко, что я едва не теряю шарф.

— Ну? — спрашиваю я, смеясь.

— Ну, — отвечает он. — У нас будет ребенок.

Я закрываю глаза.

У нас.

Будет.

Ребенок.

Каждое слово отдельно огромное. Вместе — почти невозможно прекрасное.

Мы едем домой и молчим почти всю дорогу. Не потому что нечего сказать. А потому что внутри каждого, кажется, слишком много всего сразу. Вечером, лежа в постели, я вдруг спрашиваю в темноту:

— Ты сильно испугался?

Роман проводит ладонью по моему животу поверх футболки. Пока там нет ничего, кроме знания. Но даже это знание уже меняет воздух.

— Да, — честно отвечает он. — Но счастливее, чем испугался.

И я понимаю, что у меня так же.