Развод. Пошла прочь!

Глава 55

Предложение Роман делает не в ресторане. Не на крыше. Не на фоне оркестра. Не в момент, когда я “совсем этого не жду” — я как раз, кажется, уже начинаю подозревать, что он к чему-то тихо готовится, потому что последние дни слишком часто зависает на ювелирных сайтах, когда думает, что я не вижу. Но делает он это все равно так, что у меня перехватывает дыхание.

Это воскресное утро. Первый настоящий снег ночью припорошил сад, и теперь все снаружи выглядит как слегка подсвеченная тишина. Я выхожу на террасу в свитере и шерстяных носках, держа в руках кружку, и замираю. На перилах — гирлянда теплых огоньков. На столике — маленькая ваза с сухой лавандой, которую мы сажали вместе. На ступеньках сидит Эклер в каком-то нелепом зеленом банте и смотрит на меня с выражением опытного соучастника. А Роман стоит у дорожки, в темном пальто, с раскрасневшимися от холода щеками и очень серьезными глазами.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Он улыбается.

— То, что я очень давно хочу сделать правильно.

Я ставлю кружку на столик, потому что пальцы уже начинают дрожать. Не от холода. Роман подходит ближе. Не торжественно. Не играя. Просто очень собранно.

— Лера, — говорит он, и в его голосе нет ни капли пафоса, только огромная, спокойная серьезность. — Я не хочу обещать тебе, что у нас никогда не будет трудных дней. Будут. Не хочу говорить, что всегда буду идеальным. Не буду. Не хочу даже клясться, что мы никогда не раним друг друга случайно, потому что мы живые. Но я точно знаю одно: я хочу прожить с тобой все, что нам достанется. Дом, работу, усталость, страхи, праздники, возможных детей, кризисы, старость, если повезет. Хочу быть тем человеком, рядом с которым тебе не нужно делать вид, что ты меньше, тише или удобнее, чем есть.

У меня уже мокрые глаза. Он достает из кармана маленькую коробочку.

— Ты выйдешь за меня?

Я смотрю на него, на снег, на фонари, на собаку в зеленом банте и понимаю: если сейчас попытаюсь сказать что-то красивое, расплачусь окончательно и потеряю дар речи. Поэтому просто киваю.

— Да.

Голос все равно срывается. Роман смеется — коротко, выдыхая, почти неверяще. Потом открывает коробочку. Кольцо простое, очень красивое, тонкое, с теплым камнем, который не кричит, а светится.

Он надевает его мне на палец. И только потом я уже сама кидаюсь ему на шею.

Эклер, видимо, решив, что церемония достигла нужного градуса сентиментальности, начинает радостно лаять и носиться по припорошенной дорожке.

Мы смеемся сквозь мои слезы, и я думаю только одно:

Боже. Как же хорошо, когда счастье не вымученное, не выторгованное, не выстраданное у чужой холодности, а подаренное жизнью после того, как ты наконец научилась себя не предавать.