Развод. Пошла прочь!

Глава 39

На следующий день я действительно иду к юристу. Не к “знакомому знакомых”, не за советом по телефону, а к нормальному, въедливому специалисту, которого мне находит Рита. У нее, как выясняется, юристы водятся примерно так же, как у Лизы странные идеи мести: в изобилии и на любой случай жизни.

Юриста зовут Юлия Борисовна. Невысокая, сухая, с внимательным лицом и голосом человека, который очень давно не верит в чужую порядочность без документов.

Я рассказываю ей все по порядку. Брак. Развод. Дом. Выплаты. И — главное — вчерашнее признание Андрея про деньги.

Она слушает молча, делает пометки, задает точные вопросы, от которых у меня временами неприятно холодеет внутри.

— Общие счета были?

— Частично, да. Но основная моя зарплата шла на мой счет. На текущие расходы мы часто перекидывали с его карты или с моего, как получалось.

— Крупные переводы с его счетов вы видели в тот период?

— Нет. Я не следила.

— Доступ к выпискам есть?

— За тот период — не у меня.

Юлия Борисовна кивает.

— Поняла. Тогда так. Если он действительно заранее выводил деньги, это еще не значит автоматически, что вы сможете быстро что-то отсудить. Но это может стать предметом отдельного иска, если суммы значительные и если будет видно, что вывод шел в период фактического сохранения брака и в обход интересов семьи.

Я медленно выдыхаю. Юридический язык вроде сухой, но за ним стоит простая вещь: он не просто ушел к другой женщине. Он мог еще и планомерно подчищать за собой следы на деньги. И от этой мысли мне становится тошно.

— Мы можем запросить документы? — спрашиваю я.

— Можем попробовать через суд и ходатайства, если будет основание. Но сначала нужно зафиксировать ваш разговор.

— Как?

— Есть переписка? Аудио? Свидетели?

Я качаю головой.

— Нет. Он сказал это у моего дома. На словах.

Она пожимает плечами.

— Тогда пока это косвенная информация. Но иногда и она помогает выстроить стратегию, если дальше всплывет что-то еще. Я бы советовала не вступать с ним больше в устные разговоры один на один. Все только письменно.

Я киваю. После консультации выхожу на улицу с папкой, визиткой и чувством, будто снова окунулась в ледяную воду. Потому что одно дело знать, что тебя предали эмоционально. И совсем другое — вдруг осознать, что тебя, возможно, еще и тихо, прагматично страховали от твоих же прав.

В машине я долго не завожу двигатель. Просто сижу, глядя в лобовое стекло, и пытаюсь переварить новый слой правды. Телефон вибрирует. Роман.

— Ну как? — спрашивает он.

Я прикрываю глаза.

— Грязнее, чем я думала.

— Приезжай ко мне.

— У меня работа через час.

— Тогда вечером.

— Хорошо.

Его “хорошо” звучит так, будто у меня уже есть место, где меня подхватят. И этого достаточно, чтобы не рассыпаться.