Страница 39 из 79
Глава 34
Вечером я заезжаю к маме. Не по делу. Просто вдруг захотелось. Может быть, потому что внутри слишком много всего хорошего и я несу это в те руки, где меня всегда умели держать бережно. Мама открывает дверь, смотрит на меня секунду и сразу все понимает.
— О-о, — тянет она. — Ну заходи, светишься.
— Мам!
— Что “мам”? Я тебя рожала, я такие вещи считываю лучше любых гадалок.
Я смеюсь, разуваюсь и иду на кухню. Папа сидит с газетой, как обычно, и только поднимает глаза поверх очков.
— Добрый вечер.
— Добрый.
Он смотрит на меня чуть внимательнее и хмыкает.
— Угу.
— Что “угу”?
— Ничего. Просто у тебя лицо не как после налоговой, а как после человека.
Мама театрально закатывает глаза.
— Господи, мужчины.
Я сажусь за стол и понимаю, что краснею как девчонка. Это почти нелепо. И одновременно… очень приятно.
За ужином мама осторожно, но с явным интересом вытягивает из меня историю про Романа. Я рассказываю не все, конечно. Но достаточно.
Про соседа.
Про Эклерa.
Про чай.
Про то, как спокойно с ним.
Мама слушает и улыбается так тепло, что мне становится немного легче даже от собственных страхов.
— Главное, — говорит она, когда я замолкаю, — не то, чтобы он был “лучше бывшего”. Это слишком низкая планка. Главное, чтобы рядом с ним ты становилась собой, а не функцией.
Я замираю. Потом медленно киваю. Да. Именно.
Папа, до сих пор молчавший, складывает газету и произносит:
— И чтобы он не путал любовь с удобством.
Я смотрю на него. Потом на маму. И вдруг понимаю, как странно мало мне раньше говорили об этом вслух. Как будто все знали, чувствовали, замечали — но не вмешивались, пока я сама не врезалась в стену. Может, это и правильно. Некоторые вещи человек должен увидеть сам. Иначе он просто не поверит.
Когда я уезжаю, мама обнимает меня в прихожей и шепчет:
— Не бойся, если хорошо. Бойся, если опять больно, а ты называешь это любовью.
Я еду домой и все повторяю эту фразу в голове. Бойся не хорошего. Бойся боли, которую ты снова начнешь оправдывать. Пожалуй, это стоит запомнить навсегда.