Развод. Пошла прочь!

Глава 25

После того вечера в саду с Романом внутри меня что-то меняется. Не резко. Не как щелчок выключателя. Скорее, как когда после долгой зимы вдруг начинаешь замечать: воздух уже другой, земля уже не такая твердая, а солнце касается кожи не только светом, но и теплом. Я не влюбляюсь. По крайней мере, не признаю этого даже самой себе. Но я начинаю ждать.

Не сообщения. Не звонка. Не жеста. А самого факта его присутствия где-то рядом. Света в соседнем доме. Шагов на дорожке. Звука калитки. Лая Эклерa. Спокойствия, которое приходит вместе с ним, будто рядом появляется человек, при котором можно перестать быть настороже хотя бы на несколько минут. И это пугает. Потому что надежда всегда немного страшнее боли. Боль ты хотя бы уже знаешь на вкус.

Через два дня после новоселья Роман пишет мне утром:

Я еду в строительный гипермаркет. Тебе что-нибудь нужно?

Я сижу в машине у офиса, смотрю на сообщение и долго улыбаюсь в экран, как подросток, хотя сама себе категорически не нравлюсь в этой роли.

Пишу:

Если не сложно — крючки в ванную. Черные, матовые. И, может быть, нормальный герметик для кухонной мойки. Мой мастер опять “забыл”.

Ответ приходит сразу:

Понял. С тебя кофе.

Сердце почему-то делает маленький, глупый удар.

Я печатаю:

Сойдет.

Он привозит все вечером. Не только крючки и герметик, но еще маленький набор сверл, потому что “у тебя явно не будет под рукой нужного диаметра”, и пакет с персиками.

— Это уже перебор, — говорю я, стоя у двери.

— Это рациональная соседская щедрость, — невозмутимо отвечает он.

Эклер в это время уже просовывает нос в прихожую, проверяя, имеет ли право на осмотр территории.

— А это что? — киваю я на пса.

— Это контроль качества.

Я смеюсь и впускаю их обоих.

Роман чинит мойку за десять минут. Крючки вешает еще за пять. Делает это легко, уверенно, без малейшего ощущения, что теперь я ему что-то должна за “мужскую помощь”. И именно это, кажется, нравится мне больше всего. Я уже знаю, как выглядят мужчины, которые после вкрученного самореза ждут признания до конца жизни. Роман не такой.

Когда все готово, мы сидим на кухне, пьем кофе, и я вдруг ловлю себя на том, что не хочу, чтобы он уходил. Не потому что мне одиноко. А потому что с ним пространство становится плотнее, теплее, осмысленнее.

— О чем думаешь? — спрашивает он.

Я моргаю.

— Что ты опасно полезный человек.

Он улыбается.

— Это комплимент?

— Пока еще наблюдение.

— Приму как аванс.

Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем обычно. И если бы кто-то сейчас сказал мне, что между нами уже есть напряжение, я бы не стала спорить. Но это не жадное, липкое напряжение. Оно тихое. Почти уважительное. Словно само тоже понимает: спешить нельзя.