Страница 73 из 76
— Что?! — Я поднялась на ноги, даже не заметив, как это произошло. Тело болело, в ушах всё ещё звенело, но сейчас это было неважно. — Ты отчисляешь меня? За то, что я выжила? За то, что я работала с артефактом, который должен был помочь всем нам? За то, что я снова оказалась в эпицентре взрыва, который устроил кто-то другой?
— За то, что ты снова оказалась в эпицентре взрыва! — Его голос сорвался на крик. — За то, что ты всегда там! Всегда! Каждый раз, когда я оставляю тебя одну, я нахожу тебя в руинах! Ты хоть понимаешь, что я чувствую? Хоть на секунду?
— Я не просила тебя меня спасать!
— А я не просил тебя постоянно рисковать собой!
Мы стояли друг напротив друга — злые, растрёпанные, перепачканные пылью, — и орали так, что стены дрожали. Я видела, как за его спиной Джонатан нервно теребит планшет. Как Лили прижимает ладони к щекам. Как Корнемус медленно отступает, давая нам пространство. Но мне было плевать. Потому что он отчислял меня. Не за проваленный экзамен. Не за опоздание. За то, что я — это я. За то, что я влипаю. За то, что я спорю. За то, что я не могу стоять в стороне.
— Я не могу просто сидеть и перебирать бумажки, пока другие рискуют! — выкрикнула я. — Я не могу, Дамиан! Это не я!
— А я не могу больше находить тебя в крови! — Он ударил кулаком по уцелевшему столу, и тот жалобно скрипнул. — Я устал. Слышишь? Устал! Каждый день. Каждый час. Ты выходишь за дверь — и я не знаю, вернёшься ли ты. Ты прикасаешься к артефакту — и он взрывается. Ты спускаешься в подвал — и я нахожу тебя на коленях, без сил. Я не могу так больше. Не могу. Поэтому — да. Ты отчислена. Будешь сидеть в кабинете. Перебирать бумажки. Тихо. Спокойно. Без взрывов. И я хотя бы буду знать, что ты жива.
Он замолчал. Грудь вздымалась. Пальцы, сжимавшие край стола, дрожали. Я смотрела на него — на ледяного ректора, который только что орал на меня, как обычный человек. Как мужчина, который любит и боится. Боится за меня. Всегда.
И я вдруг поняла: он не наказывает меня. Он защищает. Так, как умеет. Так, как может. Единственным способом, который оставляет ему рассудок.
— Ты больше не студентка, — продолжил он. — Будешь моим секретарём. Бумажки перебирать. Тихо. Спокойно. Без взрывов. Без порталов. Без древних артефактов, которые взрываются у тебя в руках. Официально. С сегодняшнего дня.
Он замолчал. В лаборатории повисла тишина — такая глубокая, что я слышала, как потрескивают остывающие руны на обломках стены. Корнемус медленно поднялся, опираясь на уцелевший стол. В дверях уже собирались люди — кажется, Джонатан, кажется, Лили. Но я не смотрела на них. Я смотрела на Дамиана. На человека, который только что уволил меня из студенток. Который больше не мог видеть, как я рискую. Который решил, что единственный способ сохранить меня в безопасности — запереть в кабинете с бумагами. И я не знала, что чувствовать. Обиду? Ярость? Понимание? Всё сразу.
Я стояла и переваривала. Слова застревали где-то между яростью и пониманием. Он отчислял меня. Не за проваленный экзамен. Не за опоздание. За то, что я — это я. За то, что я влипаю. За то, что я спорю. За то, что я не могу стоять в стороне, когда что-то случается. За то, что он боится. Каждый день. Каждый час. С тех пор, как я появилась в его Институте.
Я смотрела на него — на побелевшие костяшки, на вздымающуюся грудь, на серебряные глаза, в которых всё ещё плескалась буря. Он не шутил. Он не угрожал. Он ставил точку. В приказе. Официально. Как ректор. Как человек, который больше не мог позволить себе роскошь надеяться, что в следующий раз обойдётся.
И я... я не знала, что чувствовать. Обиду? Да. Потому что это было несправедливо. Я не виновата во взрыве. Я не знала о подменённом кристалле. Я просто коснулась стабилизатора — и всё рухнуло. Но где-то глубоко внутри, под слоем возмущения, шевельнулось другое чувство. Понимание. Он устал. Он правда устал. И я не могла его винить. Потому что если бы я была на его месте — если бы я каждый день ждала, вернётся ли он живым, — я бы, наверное, тоже сорвалась. Тоже заперла бы его в кабинете с бумажками. Тоже орала бы, что больше не могу.
Я молчала. Переваривала. А потом подняла глаза и сказала то, что должна была сказать. Не в своё оправдание. Не в свою защиту. Просто — правду.
— Я понимаю. Правда, понимаю. Но я не специально. Я никогда не специально. И ты это знаешь.
Он смотрел на меня. Долго. А потом выдохнул — медленно, как будто выпуская из лёгких весь воздух, который держал с того самого момента, как услышал взрыв.
— Знаю. Уже знаю. Но приказ уже подписан. Ты отчислена. А я... я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Хотя бы раз. Хотя бы недолго.
— Как быстро работает Джонатан…
Я кивнула. Не соглашаясь. Просто принимая. А потом Корнемус, который всё это время молча стоял у обломков стабилизатора, тихо произнёс:
— Это не случайность, — тихо произнёс Корнемус. — Один из компонентов был подменён.
Я повернулась к нему. Он стоял у обломков стабилизатора, держа в руках то, что осталось от центрального кристалла — теперь уже не пульсирующего, а мёртвого, покрытого трещинами.
— Что? — переспросила я.
— Вот этот кристалл. — Он поднял осколок, и тот замерцал в свете уцелевших рун. — Я проверил его перед началом сборки. Он был стабилен. Чист. Готов к активации. А теперь... — Он провёл пальцем по трещине, и на его лице появилось выражение, которое я видела только раз: когда он понял, что Якорь Морганы сработает. Только сейчас это было не удовлетворение мастера. Это была холодная, спокойная ярость. — Теперь он нестабилен. Он буквально пропитан чужой магией. Кто-то подменил его. До того, как мы начали сборку.
Дамиан замер. Его лицо, ещё секунду назад искажённое гневом, стало ледяным. Я видела, как ярость сменяется чем-то другим. Холодом. Расчётом. Тем самым выражением, которое я видела, когда он стоял между мной и драконом. Когда он раскидал наёмников в ночном небе. Когда он сказал: «Я найду. И уничтожу».
— Кто-то, у кого был доступ к лаборатории, — произнёс он. Голос был тихим. Слишком тихим. — Кто-то, кто знал, что мы работаем над стабилизатором. Кто-то, кто хотел, чтобы он взорвался.
Он посмотрел на меня. На Корнемуса. На руины вокруг. И я видела, как в его голове уже крутятся имена. Аркана. Вэйн. Может, кто-то ещё. Может, тот, о ком мы даже не думали.