Страница 7 из 76
— Именно, — я кивнула. — И это значит, что кто-то следил за мной. Кто-то здесь, в Институте. Или за его пределами, но с доступом к информации.
В палате повисла тяжёлая тишина. Кевин перестал парить и опустился на подлокотник кресла — точнее, попытался, потому что прошёл сквозь него и с тихим «ой» выровнялся обратно.
— Ректор ведёт расследование, — сказала я. — Но пока безрезультатно. Улики уничтожены. Сеть сгорела в пруду. Свидетелей нет.
— А у него есть подозрения? — спросила Моргана.
— Думаю, да. Но он мне не сказал. Ты же его знаешь — он не будет говорить, пока не будет уверен.
— Ты знаешь, — вдруг сказала Лили, и её голос прозвучал как-то странно, почти официально. — Мы должны обсудить кое-что.
Я приподняла бровь.
— Что именно?
— Как нам его называть.
— Кого?
— Ректора, — Лили подалась вперёд. — Ну, лорда Ашерона. Дамиана. Как нам его называть в разговоре с тобой? Потому что «ректор» — это официально. «Лорд Ашерон» — тоже. А «Дамиан» — это как-то... неудобно. Он всё-таки ректор. Но он же твой... ну... — она запнулась, подбирая слово, — ...твой мужчина?
— Мой мужчина, — повторила я и вдруг поняла, что краснею. — Да. Наверное. В общем, да.
— Ну вот! — Лили всплеснула руками. — Как нам его называть? «Алискин дяденька»?
Я поперхнулась воздухом.
— Что?!
— Ну, «Алискин ректор»? — продолжала Лили. — «Алискин лорд»? Нужно же как-то обозначать!
— Лили, — простонала я. — Пожалуйста, не называй его «Алискин дяденька». Он тебя заморозит.
— А «Алискин ректор»?
— Он и так ректор. При чём тут я?
— При том, — вставил Кевин, — что он перестал быть «просто ректором» в тот момент, когда прыгнул за тобой из кареты. Теперь он — «Алискин ректор». Это другой титул. Более высокий.
— Кевин!
— Я серьёзно! — он скрипнул тапками. — Это все знают. Даже портрет в синей рамке говорит: «Ну что, как у нас там Алискин ректор?»
— Он так говорит?! — я пришла в ужас.
— Ну, не вслух. Но по глазам видно.
Я закрыла лицо руками. Моргана тихо усмехнулась — почти неслышно, но я заметила.
— Мы можем называть его «лорд Ашерон» при посторонних, — предложила она. — И «ректор» в официальной обстановке. А когда разговариваем только между своими... можно просто «он». Ты всегда понимаешь, о ком речь.
— Вот! — Лили ткнула пальцем в Моргану. — Это гениально! Просто «он». С большой буквы. Как «Он». С интонацией.
— С какой интонацией? — подозрительно спросила я.
— С такой, — Лили выпрямилась и произнесла с придыханием: — «ОН сегодня проходил мимо столовой». «ОН был в чёрном мундире». «ОН смотрел на тебя тем самым взглядом».
— Лили!
— Что? Это правда! У ОНа есть «тот самый взгляд». Все знают.
— Я сейчас встану и уйду, — пригрозила я.
— Ты не можешь встать, — резонно заметил Кевин. — У тебя постельный режим.
Я вздохнула и откинулась на подушку. Сопротивляться было бесполезно.
— Ладно, — сдалась я. — Давайте так. На публике — «ректор» или «лорд Ашерон». В узком кругу — «ОН». Устроит всех?
— Устроит, — хором ответили Лили и Кевин.
— Вполне, — кивнула Моргана. — Я вообще предпочитаю молчать. Но если нужно — буду использовать официальное обращение.
— Спасибо, Моргана, — я благодарно посмотрела на неё. — Ты единственный адекватный человек в этой комнате.
— Это потому что я не человек, — возразил Кевин. — Я призрак. И я требую, чтобы к моему мнению тоже прислушивались.
— Мы прислушиваемся, — успокоила его Лили. — Просто твоё мнение обычно сводится к «у Морганы лучше».
— Потому что так и есть! — он скрипнул тапками. — У Морганы всё лучше. Печенье лучше. Платья лучше. Даже руны на платье лучше, хотя они ненастоящие.
— Благодарю, Кевин, — тихо сказала Моргана, и мне показалось, что её щёки чуть порозовели.
Я смотрела на них — на эльфийку с её цветочными катастрофами, на призрака в скрипучих тапках, на мрачную наследницу тёмных магов с печеньем и чувством стиля — и вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло. Не магическое. Настоящее. Они пришли. Они ждали. Они обсуждали, как называть моего мужчину, спорили о печенье и переворачивали кувшинки.
Мои друзья. Моя семья.
И где-то за стенами этой палаты кто-то хотел меня убить. Кто-то, кто знал мой маршрут и наложил заклинание у пруда.
Но сейчас, в этот момент, это было неважно.
— Я очень рада, — сказала я. — Что пришли.
— Куда бы мы делись, — фыркнул Кевин. — Ты же наша попаданка.
— Мы тебя никому не отдадим, — добавила Лили. — Даже ОНу. Ну, разве что на одно свидание.
Тишина после смеха растворилась, и в палате повисло что-то другое. Не неловкость — скорее, момент, когда шутки заканчиваются и начинается настоящее. Я видела, как Кевин перестал скрипеть тапками. Как его полупрозрачная фигура замерла у кресла, в котором ещё недавно сидел Дамиан. Как он смотрел в окно — на оранжево-фиолетовое небо, — и молчал.
— Кевин, — позвала я. — Ты что-то хотел сказать?
Он не ответил сразу. Лили и Моргана, всё ещё сидевшие у моей кровати, переглянулись.
— Я... — начал он и замолчал. Потом снова начал: — Вы знаете, что моё тело здесь. В этом корпусе. Я говорил.
— Говорил, — кивнула Лили. — В хранилище, да?
— Да. Оно недалеко. Через пару коридоров отсюда. Лежит на специальной плите, окружённое поддерживающими чарами. Целители его сохраняют. На всякий случай. Вдруг я когда-нибудь найду способ вернуться.
Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— Я уже несколько лет «ищу способ». И ничего. Просто лежу там, как... как экспонат.
Я села на кровати. Движение отозвалось болью в плече, но я не обратила на это внимания.
— Я хочу его увидеть.
Кевин резко повернулся ко мне.
— Что?
— Твоё тело. Я хочу его увидеть.
— Алиса, ты едва встаёшь, — Лили тронула меня за рукав. — Может, не сейчас? Может, когда ты окрепнешь?
— Сейчас, — сказала я.
— Ты бледная, — добавила Моргана. — И у тебя швы на плече.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке, — Кевин посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не видела. Забота. Настоящая, не прикрытая шутками. — Ты три дня пролежала без сознания. Тебя пытались убить. Ты...