Страница 6 из 76
Дамиан вышел, и в палате стало тихо. Я откинулась на подушку, всё ещё чувствуя тепло его губ на лбу, и прикрыла глаза. Три дня. Целых три дня я провалялась без сознания, пока где-то там, за стенами целительского корпуса, жизнь шла своим чередом. Пары, работа, пруд с перевёрнутыми кувшинками...
В коридоре послышались шаги. Много шагов. И характерный скрип.
— Тихо, Кевин! — раздался шёпот Лили. — Она, может, ещё спит!
— Я тихо! — возмутился Кевин таким же громким шёпотом. — Это тапки! Они сами скрипят! Я не виноват!
— Ты их носишь, — заметила Моргана.
— И что? Я призрак! Имею право на скрипучие тапки!
Я улыбнулась ещё до того, как дверь распахнулась. Лили влетела первой. Её светлые волосы растрепались, в руках она держала горшок с Огурчиком, который немедленно начал вертеть своей зубастой головой по сторонам, выискивая, что бы сожрать.
— Ты жива! — выдохнула Лили, бросаясь ко мне. — Я знала! Я говорила им! Я говорила, что ты очнёшься!
— Тише, Лили, — я поморщилась, но не от боли — от громкости. — Я очнулась, а ты меня сейчас обратно отправишь.
— Ой, прости, — она понизила голос и присела на край кровати. Огурчика она поставила на тумбочку, и тот немедленно попытался сожрать ложку, оставленную здесь ранее. Лили машинально отдёрнула его за лист. — Нельзя. Это не твоё. Это, наверное, чьё-то.
— Это целительская, — сказала я. — Но ему, кажется, всё равно.
Моргана вошла следом — тихо, как всегда. В руках она держала аккуратный свёрток, из которого пахло чем-то тёплым и сладким. Она остановилась в паре шагов от кровати и посмотрела на меня своими тёмными, глубокими глазами.
— Ты выглядишь... — начала она.
— Ужасно? — подсказала я.
— Живой, — закончила Моргана. — Это главное.
Она положила свёрток на тумбочку рядом с Огурчиком, тот немедленно попытался переключиться на него, но Лили снова отдёрнула его.
— Печенье, — пояснила Моргана. — Пекла, когда нервничала.
— Ты нервничала три дня подряд? — я приподняла бровь.
— Я нервничала сильно, — ответила она, и в её голосе не было ни капли иронии.
Я развернула свёрток. Внутри лежали идеально круглые, румяные печенья с шоколадными крошками. Они были ещё тёплыми. Я взяла одно и откусила. Вкус был потрясающим — нежный, сладкий, с лёгкой горчинкой тёмного шоколада.
— Моргана, — сказала я с набитым ртом, — ты гений. Знаешь, тебе надо познакомиться с леди Селестой.
— С кем? — Моргана нахмурилась.
— С леди Селестой. Целительница из Ковена. Она тоже печёт, когда нервничает. У неё вишнёвый пирог — просто нечто. И печенье. Кстати, — я кивнула на тумбочку, — вон там её печенье, в серебристом свёртке. Она тоже передала. Берите, пробуйте.
Лили немедленно схватила одно печенье Селесты и откусила. Моргана взяла второе, повертела в пальцах, оценивая, и попробовала.
— Неплохо, — признала она. — Вишня чувствуется. Но текстура грубовата.
— О, боже, — пробормотал Кевин, который как раз вплыл в палату, скрипя тапками. — Сейчас начнётся битва пекарей.
— Никакой битвы, — Моргана чуть улыбнулась. — Просто у меня лучше.
— У Морганы лучше, — подтвердил Кевин, усаживаясь в кресло Дамиана и закидывая полупрозрачные ноги на подлокотник. — Я пробовал оба. Вернее, нюхал. Но запах у Морганы вкуснее. А запах — это девяносто процентов вкуса. Я где-то читал.
— Ты читал? — Лили прищурилась. — Когда?
— Когда был в своем теле! — возмутился Кевин. — Я был очень образованным. До того, как стал призраком. Между прочим, я помню, где моё тело лежит, и это не отменяет того факта, что я разбираюсь в печенье.
Он скрипнул тапками для убедительности. Огурчик, который всё это время пытался дотянуться то до ложки, то до печенья, наконец оставил бесплодные попытки и обиженно зарылся листьями в горшок.
— Кстати, о пруде, — Лили вдруг стала серьёзной. — Ты видела, что с ним стало?
— Я была там, — напомнила я. — Правда, больше лежала, чем смотрела.
— Мои кувшинки! — Лили всплеснула руками. — Они перевернулись! Та, розовая, которую я растила два месяца! Она теперь плавает вверх корнями! Я пыталась её перевернуть, но она укусила меня за палец!
— Кувшинка укусила? — я приподняла бровь.
— Это магические кувшинки! — Лили возмутилась. — Они не любят, когда их трогают! И теперь она обиделась! И остальные тоже! Они все дружно отказываются цвести!
Я не выдержала и рассмеялась. Смех отозвался болью в рёбрах, но это того стоило. Мои друзья. Мои странные, нелепые, прекрасные друзья. Призрак в скрипучих тапках. Эльфийка с цветком-убийцей и обиженными кувшинками. Мрачная наследница Блэквудов, которая пекла лучшее печенье в мире и сравнивала себя с целительницей из Ковена.
— Я скучала, — сказала я. — По вам. По всему этому.
— Мы тоже, — Лили улыбнулась. — Особенно Огурчик. Он пытался сожрать мой учебник по рунологии. Это верный признак того, что он нервничает.
— Или что он просто хочет есть, — добавил Кевин.
— Или что учебник был невкусный, — тихо сказала Моргана.
И мы рассмеялись уже вместе — все вчетвером. Смех отражался от стен маленькой палаты, и целительские руны на потолке пульсировали в такт, словно тоже смеялись вместе с нами.
Смех постепенно стих, и в палате повисла тишина — уже не такая лёгкая, как минуту назад. Я видела, как Лили теребит край мантии, как Моргана хмурится, глядя в окно, как Кевин перестал скрипеть тапками и замер. Они хотели спросить. Они ждали, когда я сама заговорю.
— Вы ведь знаете, что случилось? — спросила я.
— Мы знаем, что тебя нашли во внутреннем дворе без сознания, — ответила Лили. — Что там была какая-то магическая ловушка. Что портал... отреагировал.
— И что ректор вынес тебя оттуда на руках, — добавил Кевин. — Я видел. Ну, не сам момент, но потом — как он шёл через двор. У него было такое лицо, будто он идёт на войну. Я даже скрипеть перестал. От страха.
— Это была ловушка, — сказала я. — Магическая сеть. Кто-то наложил заклинание прямо во внутреннем дворе. Я шла к Джонатану за отчётами, остановилась у пруда, а потом... — я пожала плечами, и плечо отозвалось болью. — Сеть упала сверху. Она вытягивала магию. Я ничего не могла сделать.
— Кто? — спросила Моргана. Голос у неё был тихим, но я слышала в нём сталь.
— Не знаю, — призналась я. — Я никого не видела. Тот, кто это сделал, наложил заклинание и ушёл. Ему не нужно было смотреть.
— Но кто-то знал, что ты пойдёшь через двор, — медленно произнесла Лили. — Знал твой маршрут. Знал, что ты всегда останавливаешься у пруда.