Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 76

Но главными были двое. Моргана держала Якорь в руках. Кевин парил рядом с ней — полупрозрачный, мерцающий, молчаливый. Он не шутил. Не скрипел тапками. Просто смотрел на неё.

— Активировать нужно рядом с порталом, — произнёс Корнемус. Его голос был спокойным, но я слышала в нём уважение. — Здесь грань между мирами тоньше всего. Якорь почувствует это и проснётся. Но главное — не место. Главное — то, что ты вложишь в него. Без этого ничего не выйдет.

Моргана кивнула. Она не колебалась. Подошла ближе к порталу — туда, где золотистый свет мягко касался камня, — и остановилась. Кевин остался рядом. Она подняла Якорь на уровень глаз и закрыла глаза.

Она закрыла глаза — и начала вкладывать.

Это было не похоже на магию. Не на ту магию, которую я знала: боевую, зельеварение, некромантию. Там были формулы. Руны. Заклинания. Здесь — ничего такого. Моргана просто стояла, прижав серебряную спираль к груди, и от неё исходило что-то, чего нельзя измерить. Что-то, чему нет названия в учебниках.

Я почувствовала это раньше, чем увидела. Тепло. Оно шло не от портала — от неё. От этой сдержанной, молчаливой, замкнутой девушки, которая годами прятала свои чувства за печеньем и тёмными рунами. Сейчас она их не прятала. Она их отдавала.

Она вкладывала в Якорь каждую ночь, когда не могла уснуть и шла на кухню — месить тесто, потому что это было единственное, что помогало. Каждое утро, когда она видела Кевина в столовой и делала вид, что он её раздражает. Каждый час в библиотеке после того случая с ритуалом, когда он просто сел рядом и молчал. Она вкладывала его смех — дурацкий, заразительный. Его тапки — скрипучие, сводящие с ума. Его шутки, которые она никогда не признавала смешными, но всегда слушала. Его молчание — то самое, которое сказало ей больше, чем любые слова. Она вкладывала всё, что чувствовала годами, и не говорила. Всё, что прятала. Всё, чем жила.

Серебряная спираль начала светиться. Сначала — слабо, как уголёк, который вот-вот погаснет. Потом — ярче. Серебряный свет разгорался, наполняя пещеру мягким сиянием. Он пульсировал в такт её сердцу — или это её сердце билось в такт ему? Я не знала. Но я видела, как Якорь оживает. Как серебро, которое было просто металлом, становится чем-то большим. Чем-то тёплым. Чем-то, что может удержать душу.

Моргана открыла глаза. По её щекам текли слёзы. Но она улыбалась — той самой улыбкой, которую я видела только раз: когда Кевин сделал ей предложение. Тогда она смеялась. Сейчас она просто смотрела на светящуюся спираль, и в её глазах было всё. Годы ожидания. Годы страха. Годы любви. И теперь — надежда.

Корнемус смотрел на это молча. Потом кивнул.

— Готово. Якорь создан. Теперь — привязка.

— Получилось, — прошептала я.

— Получилось, — подтвердил Корнемус. — Осталось последнее. Провести его через грань. Вернуть в тело. Но это — завтра. Сегодня Якорь должен отдохнуть. Как и вы все. А после займемся стабилизатором.

Моргана прижала спираль к груди. Она светилась — мягко, тепло, как обещание. Как надежда. Как любовь, которая никуда не делась.

Якорь пульсировал в руках Морганы — тёплый, живой, настоящий. Серебряная спираль, ещё вчера бывшая просто куском металла, теперь светилась мягким, ровным светом. Она была готова. Они все были готовы.

Корнемус отступил на шаг, вытирая руки о край жилета. Его лицо было спокойным, но в глазах — тех самых, с золотистыми искорками, — стояло удовлетворение мастера, который сделал свою работу хорошо.

— Завтра проведём ритуал привязки, — сказал он. — Алиса будет проводником. Откроет маленький просвет — не для перехода, для возвращения. Якорь притянет душу. Тело примет её. И Кевин вернётся.

Кевин молчал. Он парил рядом с Морганой, и его полупрозрачная фигура мерцала чуть быстрее обычного. Я смотрела на него и вдруг поняла: он боится. Впервые за всё время — по-настоящему. Не шутит, не отмахивается, не переводит всё в дурацкую байку про тапки. Просто молчит. И это молчание было громче любого крика.

— Я боюсь, — тихо сказал он. — Я столько лет хотел этого. Ждал. А теперь... теперь страшно. Вдруг не сработает? Вдруг я... не вернусь?

Моргана протянула руку — медленно, как делала это уже много раз. Её пальцы прошли сквозь его ладонь. Она не отдёрнула. Она никогда не отдёргивала.

— Я рядом, — сказала она. — Завтра ты проснёшься. В своём теле. С руками. С ногами. С тапками — скрипучими или нет, как захочешь. Я обещаю.

Кевин смотрел на неё. Потом на Якорь. Потом снова на неё. И медленно, очень медленно кивнул.

Все начали расходиться. Лили и Кайл — вместе. Корнемус — в лабораторию, проверить что-то перед завтрашним днём. Джонатан внёс запись в планшет и удалился, цокая языком. Дамиан взял меня за руку. Моргана и Кевин вышли последними. Завтра всё изменится.