Страница 64 из 76
— Я не могла. — Она говорила быстро, сбивчиво, и в её глазах горел тот самый огонь, который я видела, когда она согласилась создать Якорь. Тогда это была решимость. Сейчас — нетерпение. Огромное, всепоглощающее нетерпение человека, который ждал этого годами. — Я пыталась. Честно. Легла. Закрыла глаза. А потом встала и пошла обратно в лабораторию. Корнемус ещё не ложился. Он, кажется, вообще не спит.
— Он из другого мира, — пробормотала я, нашаривая тапок. — Может, у них там не спят.
— Неважно. — Моргана уже тянула меня за руку. — Ректор освободил нас от пар. И тебя, и меня, и Кевина. Джонатан принёс приказ. Я знаю. Я уже была у Кевина. Он... он тоже не спит.
— Кевин — призрак. Он вообще не спит.
— Неважно! Вставай!
Я встала. Натянула мантию, схватила брошь с тумбочки и сунула ромашку, которую вчера подарил Дамиан, в стакан с водой — она была всё ещё живая. Моргана уже топталась у двери, как нетерпеливый дракон. Я посмотрела на неё — на тени под глазами, на мятый воротник, на пальцы, которые нервно теребили край рукава. И улыбнулась.
— Ты готова? — спросила я.
— Я была готова год назад. Два года. Всю жизнь. — Она вдохнула. — Пошли.
И мы пошли.
Мы спустились в подвал, но не в ту его часть, где находилась пещера с порталом. Корнемус и Моргана обосновались в дальней лаборатории — той самой, которую я когда-то разнесла вдребезги. Я замерла на пороге, ожидая увидеть руины, но вместо этого увидела... порядок. Каменные стены были восстановлены. Новые столы стояли ровными рядами, на них — инструменты, колбы, какие-то приборы. Даже пол был выровнен заново. Всё дышало свежестью — свежее дерево, свежий камень, свежая магия.
— Её восстановили, — пробормотала я, оглядываясь.
— Разумеется, — раздался голос Джонатана откуда-то сзади. Он стоял с планшетом, как всегда. — После вашего... инцидента ректор распорядился провести ремонт в кратчайшие сроки. Пункт девять-дробь-два: «Последствия магических происшествий должны быть устранены немедленно». Я лично контролировал смету.
— Ты контролировал смету восстановления лаборатории, которую я взорвала?
— Да. И должен заметить, что новые столы обошлись на двенадцать процентов дешевле старых. Я нашёл поставщика. У него скидки для учебных заведений. Пункт семь-дробь-пять.
Я покачала головой, всё ещё оглядывая помещение. Лаборатория выглядела... лучше, чем до взрыва. Светлее. Просторнее. На верстаке, в окружении новых инструментов, лежала серебряная основа Якоря — та самая спираль, которую Моргана сделала из фамильного серебра Блэквудов. Она пульсировала слабым, едва заметным светом — не магическим, а скорее... живым. Как будто чувствовала, что её время пришло.
Корнемус стоял у верстака, склонившись над спиралью. Его руки — те самые, в шрамах, — двигались над ней, не касаясь, но как будто ощупывая невидимые контуры. Он что-то тихо бормотал себе под нос — то ли на своём языке, то ли на нашем, я не разобрала.
Когда мы вошли, он поднял голову и кивнул — спокойно, как человек, который провёл за работой всю ночь и не считает это чем-то особенным.
— Чистая работа, — произнёс он, глядя на Моргану. — Очень чистая. Ты сама делала?
— Сама, — ответила Моргана. Её голос был ровным, но я слышала, как он дрожит. — Алдрик дал книгу. Я боялась, что испорчу.
— Не испортила. Это хорошая основа. Редкая. — Корнемус провёл пальцем над спиралью, и та отозвалась лёгким свечением. — Теперь нужно вложить в неё чувство. Без этого Якорь — просто серебро. Красивое, дорогое, но мёртвое. Чтобы он ожил, чтобы он смог притянуть душу, в него нужно вложить то, что нельзя измерить.
Моргана подняла глаза. Кевин парил рядом с ней, чуть в стороне, и в его полупрозрачных глазах стояло выражение, которого я никогда раньше не видела. Он молчал. Он вообще был тихим сегодня — ни одной шутки, ни одного скрипа тапками.
— Я знаю, что вложить, — тихо сказала Моргана.
Кевин попытался улыбнуться — привычной кривоватой улыбкой, за которой он прятал всё на свете.
— Надеюсь, это что-то вкусное. Например, печенье.
Моргана не засмеялась. Она стояла, глядя на него — на его полупрозрачное лицо, на мерцающий контур, на тапки, которые теперь не скрипели, но всё ещё были частью его. И в её глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание.
— Это ты, — сказала она. Голос был тихим, но таким твёрдым, что каждое слово падало, как камень в воду. — Ты. Твои дурацкие шутки. Твои скрипучие тапки, которые бесили весь Институт. Твой смех — даже когда было не смешно. Особенно когда было не смешно. Твоё молчание в библиотеке, когда я дрожала, а ты просто сидел рядом. Пока я не перестала. Ты — всё, что я вложу в этот Якорь. Потому что без тебя... — она запнулась, но не опустила глаз. — Без тебя я бы не стала той, кто я есть. Ты вернул меня. Теперь я верну тебя.
Кевин молчал. Его полупрозрачная рука поднялась — медленно, как будто он забыл, как это делается, — и потянулась к её лицу. Пальцы прошли сквозь щёку. Он не отдёрнул руку.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Я, кажется, никогда не говорил это так... просто. Без шуток. Без прикрытия. Просто — люблю. Уже давно. И если я вернусь... я женюсь на тебе. Серьёзно.
— Ты уже делал предложение, — напомнила Моргана. — Призраком. В бесшумных тапках.
— А теперь сделаю живым. В скрипучих. Я специально их верну. Куплю самые скрипучие, какие найду.
Моргана фыркнула — то ли смех, то ли всхлип. И ничего не ответила. Просто протянула руку и коснулась спирали — серебряной, тёплой, живой. Якорь ждал.
Кевин замер. Его полупрозрачное лицо дрогнуло. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Просто смотрел на неё.
Корнемус кивнул — коротко, уважительно.
— Этого достаточно, — сказал он. — Теперь идём к порталу. Там грань тоньше. Там Якорь проснётся.
Мы спустились в пещеру. Портал всё ещё спал — мягкий, тёплый, пульсирующий, как дыхание. После вчерашнего он казался спокойнее. Тише. Как будто знал, что сегодня от него не потребуют открываться — только присутствовать. Только быть.
В пещере собрались все. Лили стояла рядом с Кайлом — она всё ещё всхлипывала время от времени, но уже улыбалась. Кайл держал её за руку. Дамиан стоял чуть поодаль, у стены, и его присутствие было как якорь — спокойное, надёжное. Корнемус склонился над серебряной спиралью, проверяя последние детали. Джонатан, разумеется, был здесь — с планшетом и выражением «я всё фиксирую, не мешайте».