Страница 63 из 76
Глава 17: Если ты вкладываешь в серебро чувство, а оно начинает светиться — значит, любовь сильнее усталости
Я сидела у пруда. Того самого, где когда-то на меня упала магическая сеть. Где кувшинки Лили сначала отказывались цвести, а потом взорвались от переизбытка магии. Где я стояла в свой первый день в Институте и смотрела на отражение башен в тёмной воде. Сейчас кувшинки тихо покачивались на поверхности — нежно-розовая, голубая, серебристая. Они светились в сумерках, и от этого пруд казался волшебным. Закат окрашивал небо в оранжевый с фиолетовым — как всегда. Как в самый первый день.
Я смотрела на воду и пыталась осмыслить всё, что случилось. Портал открылся. Гость прошёл. Магия объявила титулы. Вэйн сломлен. Аркана жива. Корнемус здесь. Всё изменилось — за один день. Один бесконечный, немыслимый день, который начался с «Сегодня. Ты готова?» и закончился «Владыка Граней. Ключ».
Шаги за спиной я услышала раньше, чем он заговорил. Тёплая рука легла на моё плечо, и Дамиан сел рядом — прямо на каменный бортик пруда. Без мундира. В простой рубашке. Волосы всё ещё были чуть растрёпаны после всего, что случилось в пещере. Он ничего не говорил. Просто сел рядом. И мы смотрели на закат вместе.
— Я отправил отчёт в Ковен, — произнёс он наконец. — Обо всём. О Вэйне. Об Аркане. О портале. О Корнемусе.
— И что с ними будет? — спросила я.
— Вэйна будет судить Ковен. Покушение на портал, попытка перехвата контроля, угрозы студентам — этого достаточно. Аркану пока оставят здесь. Под надзором. Она ранена. И она — Блэквуд. Семья имеет право знать.
Я кивнула. Аркана останется в Институте. Под надзором. Это было... правильным. Она не была злодейкой в чистом виде. Она была сломанным человеком, который хотел пройти через портал любой ценой. И теперь она заплатила за это. А Вэйн... Вэйн заплатит иначе. Перед Ковеном. Перед законом. Перед всеми, кому он угрожал.
— Моргана и Корнемус уже в лаборатории, — сказала я. — Кажется, они не спят.
— Завтра всё начнётся. — Дамиан взял мою руку, и его пальцы были тёплыми. Как всегда. — Якорь. Кевин. Стабилизатор. А сегодня... — он помолчал, глядя на закат, — ...просто побудь здесь. Со мной.
Я не ответила. Просто прижалась плечом к его плечу. Закат догорал над башнями Института. Кувшинки тихо светились в пруду. Где-то вдалеке рычала Игнис. Где-то в лаборатории Моргана и Корнемус склонялись над серебряной спиралью. Где-то в гостевом крыле Аркана лежала под присмотром целителей. А мы сидели у пруда, держались за руки, и этого было достаточно.
Я прижалась плечом к его плечу, и мы сидели так какое-то время — просто молча, просто вместе. Закат медленно угасал, уступая место сумеркам. Кувшинки Лили разгорались ярче — розовая, голубая, серебристая, — как будто впитывали последние лучи солнца, чтобы светиться всю ночь. Где-то вдалеке затихла Игнис. Даже горгулья на арке сегодня не шевелилась — то ли устала, то ли просто уважала момент. Вода в пруду была спокойной, как зеркало.
Дамиан нарушил тишину первым.
— Завтра ты освобождена от пар.
Я повернула голову и посмотрела на него.
— Опять? Ты балуешь меня.
— Нет. — Он чуть улыбнулся. — Просто завтра важный день. Тебе понадобятся силы. И Кевину. И Моргане. Вы все трое освобождены. Официально. Джонатан уже внёс в расписание. Пункт... я не спрашивал, какой. Но он внёс.
Я тихо рассмеялась.
— Ты даёшь выходной призраку. Это новый уровень заботы.
— Кевин заслужил. Вы все заслужили. — Он помолчал. — Я помню, как ты в первый раз попросила выходной. Вернее, не попросила — потребовала.
— Я думала, ты меня тогда заморозишь.
— Я думал об этом.
Мы оба улыбнулись. Воспоминание было старым, но тёплым — как брошь, которая пульсировала у меня на груди. Я снова прижалась к его плечу, и мы продолжили смотреть, как сумерки опускаются на Институт. Завтра всё начнётся. Но сегодня... сегодня был просто вечер. Наш вечер. У пруда. И этого было достаточно.
Мы ещё немного посидели у пруда — просто молча, просто вместе. Сумерки сгустились, кувшинки разгорелись ярче, и вода отражала их свет, как зеркало. Потом Дамиан поднялся и протянул мне руку.
— Идём. Тебе нужно отдохнуть.
Я вложила ладонь в его, и мы пошли через двор. Факелы на стенах приглушали пламя, когда мы проходили мимо — то ли уважали, то ли просто понимали: сегодня не тот вечер, чтобы чихать искрами. Портрет в синей рамке приоткрыл один глаз, увидел нас и благоразумно притворился спящим. Горгулья на арке едва заметно шевельнула крылом — не то попрощалась, не то просто разминала затёкшие конечности.
Мы поднялись по лестнице и остановились у двери моей комнаты. Дамиан отпустил мою руку, но только для того, чтобы потянуться к карману. Я смотрела на него с любопытством, а он достал цветок. Маленькую ромашку. Живую. С белёсыми лепестками и жёлтой серединкой.
— Держи, — сказал он. — Этот не полудохлый.
Я взяла цветок и почувствовала, как к глазам подступают слёзы — тёплые, счастливые. Он помнил. Конечно, он помнил. Он всё помнил.
— Ты невозможен, — прошептала я.
— Знаю. — Он чуть улыбнулся, наклонился и коснулся губами моего лба. — Приятных снов, Алиса.
Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной и прижала ромашку к груди. В комнате было тихо. Лили ещё не вернулась — то ли задержалась у Кайла, то ли снова окувшинивала кувшинки. Огурчик тихо светился в горшке. Брошь на тумбочке пульсировала — мягко, тепло, как сердце.
Я легла в кровать, всё ещё сжимая ромашку в пальцах, и закрыла глаза. Завтра всё начнётся. Но сегодня — сегодня был самый счастливый вечер в моей жизни. И я засыпала с улыбкой.
Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Не скелет. Не Лили. Рука была тёплой, человеческой, но хватка — железной.
— Алиса. Вставай.
Я разлепила глаза. Надо мной стояла Моргана. Бледная, с бешеными глазами, в мятой мантии, которую она, кажется, не снимала со вчерашнего дня. Или вообще не снимала никогда. Под глазами залегли такие тени, будто она не спала всю ночь. Потому что она и не спала.
— Моргана? — прохрипела я, пытаясь сфокусироваться. — Что случилось?
— Ничего. Всё. Я не спала. Вообще. Мы с Корнемусом закончили основу. Якорь готов. Его можно активировать. Сегодня.
Я села на кровати, и одеяло сползло на пол.
— Подожди. Ты не спала всю ночь?