Страница 44 из 76
Глава 12: Если тётя Ви улыбается и желает добра — прячь серебро и друзей
Солнце нагло светило в окно. Прямо в глаза. Я зажмурилась, перевернулась на другой бок, натянула одеяло до подбородка — бесполезно. Спать больше не получалось.
Я открыла глаза и увидела Огурчика. Он сидел на кровати Лили и смотрел на меня. Пристально. С выражением «ты пропустила завтрак, и я это осуждаю».
— Доброе утро, зелёный, — пробормотала я.
Огурчик моргнул и демонстративно отвернулся.
Я села, потянулась и тут же перевела взгляд на тумбочку. Брошь. Серебряный цветок пульсировал мягким светом — живой, тёплый, настоящий. Я взяла её в руки и улыбнулась. Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули разом: камин, свечи, ромашки, его голос — «она не завянет, как моя любовь к тебе». Я прижала брошь к груди и на секунду зажмурилась. Счастье было таким огромным, что, кажется, его хватило бы на весь Институт. С башнями. С горгульями. С Игнис в придачу.
Лили уже не было. Её кровать была заправлена — видимо, она убежала рано. То ли к кувшинкам, то ли к «луноцвету кайловому», то ли к тому, кто за ним ухаживает. Я хмыкнула и спустила ноги на пол.
В дверь постучали. Костяной ритм. Три удара, пауза, ещё один.
— Войдите, Джонатан!
Дверь открылась. Скелет-бухгалтер вошёл с планшетом и остановился у порога. Синие огоньки в глазницах мерцали бодро.
— Адептка Ашерон. Доброе утро. Ректор просил передать сообщение.
— Письменное или устное? — Я потянулась.
— Устное. — Он выпрямился и зачитал: — «Сегодня у вас свободный день. Без пар. Без отработок. Без вызовов». Цитирую: «Пусть отдыхает. Она заслужила». Конец цитаты.
Я замерла с поднятыми руками.
— Свободный день? Совсем?
— Совсем. Пункт... отсутствует. Регламент не предусматривает свободных дней без академической или медицинской причины. Но ректор сказал, что причина есть. Я не спрашивал, какая. Это вне моей компетенции.
— Джонатан, — я усмехнулась, — ты знаешь, какая причина. Ты вчера принёс записку.
— Я ничего не знаю. — Он помолчал. — Но брошь вам к лицу.
Я рассмеялась в голос. Скелет-бухгалтер делает мне комплименты. Жизнь определённо налаживается.
— И ещё, — добавил он. — Ректор просил узнать, подошла ли брошь. Я не в курсе, о чём речь, но мне велено уточнить. Пункт... деликатность.
Я взяла брошь с тумбочки и показала ему. Цветок пульсировал на ладони.
— Подошла. Идеально. Передай ему. Слово в слово.
— «Подошла. Идеально». — Джонатан занёс что-то в планшет. — Записал. Дословно. Ректор ценит точность. Адептка Ашерон, вы сегодня светитесь. Это не регламент. Просто наблюдение.
Он развернулся и зашагал к двери, стуча костями. Я проводила его взглядом, всё ещё улыбаясь. Выходной. Свободный день. Без пар. Без отработок. Без вызовов. Я заслужила.
Я встала, потянулась ещё раз и подошла к окну. Двор был залит солнцем. Пруд блестел. Кувшинки Лили наконец-то цвели. Горгулья на арке грела каменные крылья. Где-то вдалеке слышался рык Игнис — кажется, она опять спорила с кем-то о ремонте.
Я вышла из комнаты, всё ещё сжимая брошь в ладони. Солнце, пробивавшееся сквозь стрельчатые окна, прыгало по каменным плитам, и коридор казался почти уютным. Я шла, улыбалась и думала о том, что свободный день — это подарок. Можно позавтракать. Можно почитать. Можно найти Дамиана и...
— Алиса.
Я обернулась. Моргана стояла в боковом проходе, у окна, выходящего во внутренний двор. И одного взгляда на неё хватило, чтобы моя улыбка погасла.
Она была встревожена. Не так, как вчера, когда тётя только приехала, не так, как вечером, когда Аркана давила на неё. Сейчас было другое. Смесь беспокойства и холодной, собранной решимости.
— Что случилось? — спросила я, подходя.
Моргана кивнула на окно.
— Тётя вчера вечером выходила из гостевого крыла. Поздно.
— Ты видела?
— Из этого самого окна. Я не спала. Я подошла сюда. Она шла через двор. В сторону подвала.
Я нахмурилась.
— Ты думаешь, она пыталась проникнуть к порталу?
— Не знаю. — Моргана покачала головой. — Дверь в подвал защищена. Без тебя или ректора её не открыть — ты сама говорила. Но она ушла в ту сторону на минут десять. А потом развернулась и ушла обратно.
— Может, просто любопытство? Она же учёная. Исследовательница.
— Ты не понимаешь. — Моргана наконец повернулась ко мне. — Она вернулась не расстроенная. Не разочарованная. Она вернулась довольная. Как человек, который нашёл то, что искал. Или подтвердил то, что подозревал. А довольная тетя Ви обозначает, что всем остальным придется очень худо.
Я вспомнила вчерашний вечер. Свечи. Ромашки. Голос Дамиана: «Она была другой тогда. Способной на свет». И слова Морганы о том, что Аркана знает про серебро и про портал.
— Дамиан рассказывал мне о ней, — тихо сказала я. — Они были знакомы очень давно. Ещё до того, как он стал ректором. Он сказал... она была другой. У неё был талант. Свет. А потом что-то случилось с семьёй. Какие-то сложности. Она исчезла на несколько лет и вернулась уже такой.
Моргана молчала. Долго. Потом тихо произнесла:
— Это ничего не меняет.
— Я знаю. Но это объясняет.
— Не оправдывает.
— Нет. Не оправдывает.
Мы стояли у окна. Солнце заливало двор, пруд блестел, кувшинки цвели. Где-то вдалеке рычала Игнис. Всё было как обычно. Кроме того, что где-то в гостевом крыле сидела женщина, которая играла в свою игру. И мы до сих пор не знали правил.
— Она стала слишком спокойной, — сказала Моргана. — Слишком довольной. Спокойная Ви — это плохой знак для всех. Потому что спокойная Ви означает, что её план уже работает. И мы его просто ещё не видим.
Я сжала брошь в ладони.
— Тогда мы должны увидеть, — сказала я. — Раньше, чем она сделает следующий ход.
Я оставила Моргану у окна — она сказала, что ещё немного постоит, посмотрит на двор. Мне нужно было подумать. И я знала только одно место в Институте, где думалось лучше всего. Где пахло старыми книгами, где было тихо и где можно было задать вопрос, не боясь, что тебя осудят.
Библиотека.
Я шла по коридорам, и солнце прыгало по каменным плитам, отражаясь от витражей. Факелы сегодня не чихали. Портрет в синей рамке спал. Даже горгулья на арке не стала меня пугать. Я спускалась по лестнице в восточное крыло и думала о том, что Моргана сказала: «Спокойная Ви — это плохой знак». Что Дамиан сказал: «Она была способна на свет». Что Алдрик, возможно, знает больше, чем говорит.