Страница 43 из 76
— Не для защиты, — сказал он тихо. — Не потому что так надо. Просто... потому что ты — это ты.
Он открыл шкатулку. Внутри, на тёмном бархате, лежала брошь в форме цветка. Не роза, не лилия — что-то среднее между ними, с пятью лепестками, каждый из которых был сделан из тончайшего серебра, переливающегося в свете камина. В центре цветка сиял крошечный лунный камень — тёплый, живой, пульсирующий мягким серебристым светом в такт моему сердцу. Или это мне казалось. Но он действительно пульсировал.
— Он живой, — прошептала я.
— Да. Я вложил в него крошечную частицу магии. Очень слабую. Он будет цвести всегда. Не завянет. Не умрёт. Как...
Он запнулся.
— Как что? — спросила я.
— Как моя любовь к тебе, — закончил он, и его голос дрогнул. — Прости. Я не умею говорить красиво.
Я смотрела на брошь. На серебряные лепестки, которые мерцали в отблесках огня. На лунный камень, который пульсировал, как крошечное сердце. И чувствовала, как к глазам подступают слёзы — не грустные, не горькие. Тёплые. Счастливые.
— Ты говоришь красиво, — сказала я. — Ты только что сказал, что твоя любовь не завянет. Это самое красивое, что мне когда-либо говорили. Во всех мирах.
Он взял брошь из шкатулки — осторожно, бережно, как будто она тоже была сделана из стекла. Прикрепил её к моему платью — туда, где сердце. Его пальцы чуть дрожали. У ледяного ректора, который заморозил преподавателей и пугает драконов, дрожали пальцы. Из-за меня.
Я подняла руку и коснулась броши. Она была тёплой. Живой. Она пульсировала под моими пальцами, и этот ритм совпадал с ритмом моего сердца. Или наоборот.
— Дамиан...
Я не договорила. Просто подалась вперёд, взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Это был не тот поцелуй, что в карете, среди звёзд и обломков — отчаянный, полный страха и облегчения. Это был другой поцелуй. Медленный. Глубокий. Наполненный всем, что мы пережили, и всем, что нас ждало впереди. Его руки обвились вокруг моей талии, притягивая ближе. Мои пальцы скользнули в его волосы. Огонь в камине вспыхнул ярче — или это мне показалось. Снег за окном всё падал, укрывая башни Института белым покрывалом.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я всё ещё держала его лицо в ладонях. Он смотрел на меня — серебряные глаза, в которых больше не было льда. Только тепло. Только любовь.
— Я самая счастливая женщина в мире, — прошептала я. — В этом. Или в том. Во всех мирах сразу.
Он взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. Быстро. Неровно. Как у обычного человека.
— Это ты делаешь меня счастливым, — сказал он. — Просто тем, что ты есть.
Я опустила взгляд на брошь. Она пульсировала мягким светом — живая, тёплая, неувядающая.
— Она не завянет?
— Никогда.
— Как твоя любовь?
— Как моя любовь.
Я улыбнулась и снова прижалась к нему. За окном падал снег. В камине горел огонь. И где-то там, за стенами этого уютного крыла, были враги, пророчества, порталы и древние тайны. Но сегодня — только мы. Только этот вечер. Только любовь.