Страница 29 из 76
— Вы единственный библиотекарь, которого я знаю, — ответила я, подходя ближе. — И единственный вампир. Совмещение редкое. Конкуренции нет.
— Льстите, — он чуть улыбнулся, и клыки блеснули в полумраке. — Но я принимаю. Присаживайтесь.
Я села на стул напротив. Старый, дубовый, с высокой спинкой — такие стояли только в библиотеке, и они, кажется, помнили ещё первых студентов Института. Алдрик отставил стакан и посмотрел на меня внимательно — не как на посетителя, а как на книгу, которую он собрался прочитать.
— У вас лицо человека, который видел что-то, — произнёс он. — И хочет знать — что именно. Рассказывайте.
Я не стала ходить вокруг да около. Описала всё: пещеру, портал, момент, когда просвет открылся и меня накрыло видением. И — серебряную спираль, пульсирующую знакомым светом.
— Она была как живая, — тихо сказала я. — Как сердце. Как портал. Он показал мне её специально. Я не знаю, что это. Но чувствую — это важно. Очень важно.
Алдрик слушал молча. Не перебивал. Его пальцы, длинные и бледные, обхватывали стакан, но он так и не сделал ни глотка за всё время моего рассказа. Когда я замолчала, он долго сидел неподвижно. Потом отставил стакан — медленно, почти беззвучно. Поднялся. Его сюртук качнулся, как тень.
— Идите за мной, — сказал он.
Я встала и пошла следом. Мы миновали ряды стеллажей — знакомые и не очень. Книги провожали нас взглядами, но молчали. Даже самые болтливые. Даже те, что обычно хихикали за моей спиной. Сейчас они притихли. Мне показалось, что они боятся. Не меня — его.
Алдрик остановился у дальней полки — той, что пряталась в самом тёмном углу библиотеки, куда почти не доставал свет магических ламп. Здесь было холоднее, чем в остальном зале. Воздух казался плотнее, и я чувствовала — нет, знала — что книги на этой полке не просто молчат. Они затаили дыхание.
Он провёл пальцами по корешкам — старым, потрескавшимся, с выцветшими названиями на языках, которых я не знала. Вытащил один том. Тяжёлый. В кожаном переплёте, с серебряными застёжками, которые тускло блеснули в полумраке. Книга не пыталась укусить. Не зашипела. Она была слишком старой для этого. Или слишком уважала того, кто её держал.
Мы вернулись к столу. Алдрик сел — не в кресло, а на стул рядом со мной, — и открыл книгу. Страницы были жёлтыми, хрупкими, но чернила на них всё ещё держались. Он перевернул несколько листов и остановился.
— Вот, — сказал он.
Я взглянула на страницу. И дыхание перехватило.
Там был рисунок. Серебряная спираль — точь-в-точь та, что я видела в видении. Те же пропорции. Тот же изгиб. Даже маленькие руны по краю были такими же, хоть я и не могла их прочесть. Но я узнала их — не умом, а чем-то глубже. Тем, что проснулось во мне после бала.
— Что это? — прошептала я.
— Якорь души, — ответил Алдрик. Его голос звучал тихо, почти благоговейно. — Древний артефакт. Очень древний. Им пользовались ещё до основания Ковена — когда маги пытались возвращать ушедших. Не воскрешать. Воскрешение — это другое. Это против законов природы. А возвращение... возвращение возможно, если тело живо, а душа просто... отделилась.
Я подняла на него глаза.
— Как Кевин.
— Да. — Он кивнул. — Развоплощение — это и есть отделение. Душа выброшена из тела, но тело не умерло. Оно ждёт. Его поддерживают чары, его сохраняют целители. Но душа не может войти обратно сама. Ей нужен якорь. То, что притянет её. То, что скажет: «Ты здесь. Ты дома. Возвращайся».
Я снова посмотрела на рисунок. Спираль, казалось, пульсировала прямо на странице — или это свет лампы играл злую шутку с моими глазами.
— Портал показал мне её, — тихо сказала я. — Не что-то другое. Именно это. Он знал, что мне нужно. Он дал подсказку.
— Потому что он не просто портал, — ответил Алдрик. — Он часть Источника. Он чувствует вас. И он показал вам то, что вы искали. Даже если вы сами ещё не знали, что ищете.
Я молчала, переваривая услышанное. Потом спросила:
— Кто может создать Якорь?
Алдрик помолчал. Перевернул страницу. Там была ещё одна иллюстрация — на этот раз схема: от спирали тянулись линии к двум фигурам, одна из которых держала Якорь, а вторая стояла между ней и чем-то, похожим на дверь.
— Якорь души притягивает душу обратно к телу, — повторил он. — Но его должен создать тот, кто знает душу. Тот, кто чувствует её. Кто связан с ней не кровью, не магией, а чем-то иным. Любовью. Привязанностью. Тем, что нельзя измерить.
Он поднял на меня глаза.
— Без этого Якорь будет просто серебряной безделушкой. Чтобы он сработал, в него нужно вложить... чувство. Настоящее. Живое. И лучший создатель — тот, кто любит душу, которую вы хотите вернуть.
Я вспомнила, как Моргана смотрит на Кевина. Как она печёт печенье, когда нервничает. Как она взяла его за руку в хранилище — и не отдёрнула пальцев, даже когда они прошли сквозь.
— Есть и второе условие, — продолжил Алдрик. — Проводник. Тот, кто проведёт душу через грань. Тот, кто уже касался границы между мирами. Тот, кто открыл дверь.
Я молчала. Он тоже. Мы оба знали ответ.
— Якорь должен создать тот, кто любит, — подытожил Алдрик. — Проводником должен быть тот, кто открыл дверь. Без одного ритуал не сработает. Без второго душа рассеется. Риск огромен. Но...
Он сделал паузу. Посмотрел на книгу, на рисунок спирали, на меня.
— ...Кевин — хороший мальчик. Даже после развоплощения не перестал шутить. Он приходил сюда до того, как потерял тело. Брал книги по зельям. Всегда возвращал вовремя. Ни разу не загибал страницы. Таких жалко терять.
Я почувствовала, как в груди разливается тепло — не магическое, а человеческое. Простое. Благодарность.
— Спасибо, Алдрик. За книгу. За знание. За то, что помните про страницы.
Он чуть улыбнулся.
— Книгу я вам дам. Но искать того, кто создаст Якорь, вам придётся самой. Я всего лишь библиотекарь. Свах среди душ не числится в моих обязанностях.
Я улыбнулась в ответ. Я знала, кто создаст Якорь. Я видела, как Моргана смотрит на Кевина. Как она молчит.
— Думаю, у меня есть кандидат, — сказала я.
Алдрик ничего не ответил. Только взял стакан и сделал глоток — кажется, пряча улыбку за красным стеклом.
Я вышла из библиотеки, прижимая к груди старую книгу в кожаном переплёте. Серебряные застёжки холодили пальцы, а внутри, под рёбрами, пульсировало новое знание. Якорь души. Серебряная спираль. Проводник. Создатель. Всё складывалось в цепочку, и каждое звено вело к одному и тому же человеку. К Моргане.