Страница 28 из 76
— Я подумал, тебе нужно что-то приятное, — сказал он. Голос был ровным, но я слышала в нём то, что он пытался скрыть. Смущение? Да. Точно смущение. Он, ледяной ректор, который не краснел, наверное, лет триста, — смущался. Из-за букета. Из-за меня. — После вчерашнего. После того, что ты сделала. Ты покормила портал. Ты увидела другой мир. Ты... — он запнулся, подбирая слова. — Ты вообще очень много делаешь. И редко останавливаешься. Я подумал — пусть хоть на минуту у тебя будет что-то просто красивое. Без подвоха. Без пророчеств. Просто цветы.
Я опустила глаза на букет. В горле стоял ком. Глупый, тёплый, совершенно неуместный ком, который мешал говорить. Никто и никогда не дарил мне цветы просто так. Не на день рождения. Не на Восьмое марта. Не потому что «надо». А потому что «я подумал — тебе нужно что-то приятное».
— Ты собирал их сам? — спросила я, не поднимая глаз.
— Да. — Он помолчал. — В саду на рассвете. Лунные травы цветут только час — перед самым восходом. Я хотел успеть, пока они не закрылись. Лаванда — из оранжереи Лилианды. Она сказала, это для настроения. Ромашки... ромашки с того самого луга, где мы шли после кладбища. Помнишь?
Я помнила. Ромашка, которую он сорвал тогда, была одна. Живая, с жёлтой серединкой. «Этот не полудохлый». А теперь — целый букет. Продуманный. С историей. С рассветом и оранжереей.
— Ты помнил, — тихо сказала я.
— Я всё помню.
Я поднесла букет к лицу и вдохнула. Ромашки пахли полем. Лунные травы — ночью. Лаванда — теплом и покоем. И все вместе они пахли... им. Как будто он передал им частичку себя.
— Спасибо, — прошептала я. — Это... это лучший букет в моей жизни. Правда.
Он ничего не ответил. Просто сел рядом — не в кресло, а на край кровати. Близко. По-домашнему. Его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло, исходящее от него, и оно не имело никакого отношения к магии.
— Ты хотела рассказать о видении, — напомнил он мягко.
— Да. — Я откашлялась, возвращаясь в реальность. — Вчера. Когда портал открылся. Я видела кое-что.
И я рассказала. О мастерской за гранью миров. О верстаке, заваленном инструментами. О руках в мелких шрамах. О серебряной спирали, которая пульсировала знакомым светом — светом портала. О том, как человек поднял голову и почувствовал меня. О том, как портал показал мне это специально. Как подсказку.
Дамиан слушал молча. Не перебивал. Его пальцы лежали на колене, и я видела, как они чуть сжались, когда я упомянула спираль.
Когда я закончила, он помолчал. Потом повернулся ко мне.
— Ты думаешь, это связано с Кевином?
— Я не знаю, — честно ответила я. — Но портал показал мне именно это. Не карту, не врага, не союзника. Спираль. Она пульсировала его светом. Как будто была частью его. Он дал мне подсказку. Я чувствую. Но я не знаю, что она значит.
Дамиан кивнул — не как ректор, принимающий доклад, а как человек, который верит.
— Тогда начни с библиотеки. Алдрик знает об артефактах больше, чем любой из преподавателей. Он старше этого Института. Если кто-то и опознает твою спираль — это он.
Я вдохнула. План начинал вырисовываться. Библиотека. Алдрик. Спираль.
Дамиан взял мою руку. Просто накрыл ладонью — без слов. Тепло пробежало от его пальцев к моим, поднялось к плечу, разлилось где-то в груди. Я чувствовала каждый сантиметр его ладони — сухой, тёплой, чуть шершавой от старых боевых мозолей. Он держал мою руку так, будто она была чем-то ценным. Чем-то, что он боялся сломать и одновременно — боялся отпустить.
— Я помогу, чем смогу, — сказал он тихо. — Но искать способ придётся тебе. Ты дала слово — ты его сдержишь.
Я смотрела на наши сплетённые пальцы. Его — длинные, с серебряным перстнем Ашеронов. Мои — с чернильным пятном на указательном и крошечным шрамом от недавнего пореза о камень.
— Я сдержу, — ответила я.
Он чуть сжал мою ладонь — легко, ободряюще. Потом поднялся. У двери обернулся — и на его губах снова мелькнула та самая усмешка.
— И не позволяй ему умереть окончательно. Он хороший призрак. Даже с бесшумными тапками.
Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руках букет, который пах лесом, ночью и лавандой. От него всё ещё исходил лёгкий аромат морозной свежести — как будто Дамиан оставил частичку себя в каждом стебле.
Я сидела и думала. О Кевине, который два года не может прикоснуться к себе настоящему. О Моргане, которая смотрит на него, когда никто не видит. О серебряной спирали, которую портал показал мне как ответ на вопрос, который я даже не успела задать. О мужчине, который собрал для меня букет на рассвете — потому что «тебе нужно что-то приятное».
В груди разливалось странное чувство — смесь решимости, нежности и лёгкого страха. Я не знала, куда приведёт меня этот путь. Но я знала, с чего начать.
Я встала, поправила мантию и бережно, двумя руками, поставила букет в кувшин с водой — единственный, который нашёлся в комнате. Лунные травы мягко светились. Ромашки тянулись к свету. Лаванда обещала покой.
Библиотека. Алдрик. Спираль.
Я вышла в коридор. Впереди был разговор, который мог изменить всё.
Библиотека встретила меня привычным полумраком и запахом старых книг. Здесь всегда пахло временем — пылью, кожей переплётов, сушёными травами и чем-то ещё, едва уловимым. Чем-то, что я когда-то приняла за запах крови, а теперь знала: это просто томатный сок. С базиликом.
Высокие стеллажи уходили вверх, теряясь в тенях под потолком. Книги на полках при моём появлении зашевелились — не агрессивно, скорее настороженно. Некоторые придвинулись ближе друг к другу, как будто перешёптываясь. Я заметила, как толстый фолиант в красном переплёте — тот самый, который когда-то пытался меня укусить, — поспешно отполз вглубь полки. Помнит. До сих пор помнит. Я невольно улыбнулась.
У стола, за которым обычно сидел Алдрик, горел мягкий магический светильник. Сам вампир расположился в своём кресле — высокий, худой, в старомодном сюртуке тёмно-бордового цвета. Длинные чёрные волосы собраны в хвост, на бледном лице — выражение вежливого ожидания. В одной руке он держал неизменный стакан с густой красной жидкостью. Рядом, на маленьком столике, стояла бутылка томатного сока и тарелка с чем-то похожим на сырные палочки. Или на хлебные. Или на закуску, которую вампир заказал специально для себя и теперь смаковал в одиночестве.
— Алиса Ашерон, — произнёс он низким, бархатистым голосом, и его тёмные глаза блеснули в свете лампы. — Давно вы ко мне не заходили. Я уж думал — забыли старика. Или нашли другого библиотекаря. Более... живого.