Страница 26 из 76
— Вы видели?! — закричала Лили, подбегая к нам. — Они взорвались! В хорошем смысле! Всё цветёт! Даже то, что не должно! Даже то, что спало! Мой лунный плющ распустился трижды за час! Трижды! Он так никогда не делал!
— Лили, успокойся, — начала я, но она уже неслась дальше:
— А Огурчик! Вообще! Сидит в горшке и мурлычет! Я не знала, что он умеет мурлыкать!
— Может, он заболел? — предположила я.
— Нет! Ему просто хорошо! Всем хорошо!
Из-за её спины выплыл Кевин. Вернее, попытался выплыть — его полупрозрачная фигура двигалась как-то иначе. Рывками. Будто он забыл, как парить. Тапки на ногах — те самые, скрипучие, — молчали.
— Мои тапки перестали скрипеть, — сообщил он трагическим голосом. — Это вообще законно? Я к ним привык. Я с ними сроднился. Они были частью моего... моего...
— Имиджа? — подсказала я.
— Души! — выпалил Кевин. — Призрачной! А теперь они просто тапки. Мягкие. Бесшумные. Как у обычного человека.
— Это же хорошо, — заметила Лили. — Ты не будешь никого пугать по ночам.
— Я и был тем, кого пугают! В этом была моя суть!
Я переглянулась с Дамианом. Он смотрел на эту сцену с выражением лица, которое я не могла расшифровать. То ли «зачем мне это», то ли «я двести лет ждал именно этого». Возможно, и то, и другое.
Моргана стояла чуть поодаль. Она не бегала, не кричала, не размахивала цветами. Она просто смотрела вверх. На башню. На стены главного корпуса, которые уходили в небо.
Я подошла к ней.
— Что там?
Вместо ответа она указала пальцем. Я подняла голову.
На стенах башни, прямо по древней каменной кладке, проступали новые руны. Серебряные. Сложные. Переплетённые в узоры, которых я никогда не видела. Они не были написаны краской и не вырезаны резцом. Они появлялись сами. Медленно, одна за другой, как будто просыпались после долгого сна.
— Их раньше не было, — тихо сказала Моргана. — Я знаю каждый дюйм этой стены. Я смотрела на неё каждый вечер. Этих рун здесь никогда не было.
— Это магия Источника, — произнёс Дамиан, подходя к нам. — Он не просто проснулся. Он начал менять Институт. Возвращать то, что было утрачено. Или создавать то, чего никогда не было.
Я смотрела на руны, на светящийся пруд, на факелы, которые больше не чихали, на горгулью, которая теперь не просто сидела, а переступала с лапы на лапу, как будто разминала затёкшие за столетия конечности. И чувствовала, как внутри меня пульсирует маленькая серебряная искра — в такт всему этому. В такт Институту. В такт порталу. В такт чему-то, что только начиналось.
Вечер опустился на Институт мягко, почти незаметно. Суматоха во дворе улеглась — Лили угомонилась и ушла пересаживать взорвавшиеся цветы, Кевин смирился с бесшумными тапками и отправился пугать первокурсников своим новым, «тихим, но зловещим» образом, а Моргана ещё долго стояла у башни, разглядывая проступившие руны, пока не стемнело окончательно. Дамиан ушёл раньше — сказал, что нужно проверить защитные контуры, — но перед уходом бросил на меня короткий взгляд. «Вечером. Кабинет. Чай». Не вопрос. Не приказ. Просто — факт.
И вот теперь я сидела в знакомом кресле с высокой спинкой, сжимая в ладонях чашку мятного чая. На столе между нами горел один-единственный светильник, и его мягкий свет отражался в серебряных глазах напротив. Дамиан сидел без мундира, в простой чёрной рубашке, и молча смотрел на огонь. Я тоже молчала. Мы оба думали об одном и том же.
— Там не пустота, — произнёс он наконец. — То, что ты видела, — это не случайный образ. Это другой мир. Цивилизация. И там кто-то работает с переходами.
— Хранитель моста, — тихо сказала я.
— Да. Пророчество говорило о двух опорах. «Врата встанут на две опоры». Ты — первая. Здесь. Он — вторая. Там.
Я отпила чай. Мята обожгла губы, но внутри всё равно было холодно.
— И что теперь?
— Теперь — ждать, — ответил Дамиан. — Он знает, что портал открыт. Ты почувствовала его. Он почувствовал тебя. Если пророчество верно, он протянет руку. Мы не можем форсировать это. Но можем быть готовы.
— А если он опасен? — спросила я. — Если это не союзник? Если он придёт не с миром, а с войной?
Дамиан взял мою руку. Не резко. Не повелительно. Просто накрыл своей ладонью — тёплой, надёжной.
— Тогда мы будем готовы к этому тоже, — сказал он. — Но я думаю... я чувствую... он ждал. Так же, как я ждал тебя.
Я опустила глаза на наши сплетённые пальцы. Его рука была тёплой. Всегда тёплой. Даже когда всё вокруг замерзало.
— Ты веришь в это? — спросила я. — По-настоящему?
— Я двести лет верил в пророчество, которое считалось забытым, — ответил он. — Верил, что однажды появится кто-то, кто откроет дверь. И ты появилась. После этого я готов верить во что угодно.
Я не нашлась, что ответить. Просто сидела и смотрела на огонь. А потом часы на стене пробили одиннадцать, и я поняла, что пора идти. Завтра пары. Завтра работа с документами. Завтра — новая глава.
Но перед тем как уйти, я в последний раз обернулась. Дамиан стоял у окна, глядя на звёзды.
— Я не знаю, что будет, когда ему откроют, — тихо сказала я. — Но где-то там, в неизвестном мире, человек в мастерской поднял голову от верстака. И теперь он знает, что мы здесь. Портал-малыш не просто открыл просвет. Он постучал в чужую дверь.
Дамиан обернулся. В его глазах отражался свет далёких созвездий.
— Значит, будем ждать, — ответил он. — И будем готовы. Вместе.
Я кивнула и вышла в коридор, прижимая к груди пустую чашку. Где-то там, за гранью известных миров, кто-то только что узнал о нашем существовании. И я понятия не имела, к чему это приведёт.
Но со мной был ледяной ректор. И друзья, которые стали семьёй. И целый Институт, который теперь, кажется, признал меня своей. А значит — справимся.