Страница 22 из 76
Он ничего не ответил. Просто взял мою руку — тёплую, перепачканную землёй и парой царапин — и сжал в своей. Мы сидели на надгробии магистра Винтера, под оранжевым небом, в окружении поверженных скелетов и одной полудохлой ромашки.
И это было лучшее первое свидание в моей жизни.
Мы шли обратно через лес. Тропинка была та же, что и утром, но теперь всё казалось другим. Деревья — выше, небо — ярче, воздух — слаще. Или это я просто была счастлива.
Дамиан шагал рядом, всё такой же молчаливый, но его молчание теперь было другим — не отстранённым, а каким-то... уютным. Как будто он тоже чувствовал то же, что и я.
— Ты сегодня сделала то, чего не могла на экзамене, — вдруг сказал он. — Щит сработал. Не сразу. Но сработал.
Я не нашлась, что ответить. Просто смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Я горжусь тобой, — добавил он.
Три слова. Всего три слова. Но они ударили сильнее, чем любой щит. Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Ничего. Ни одного достойного ответа. Просто тепло. Огромное, как океан.
— Я обещаю исправиться, — продолжил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на смущение. — И сводить тебя на нормальное свидание. Как-нибудь. Без скелетов. Без зомби. Без ржавых мечей.
— И без ромашек? — уточнила я.
— Нет, — он покачал головой. — Ромашки останутся.
Он наклонился, сорвал с обочины тропинки маленький белый цветок — настоящую ромашку, живую, с жёлтой серединкой и белыми лепестками, — и протянул мне.
— Держи. Этот не полудохлый.
Я взяла цветок. Самый обычный. Самый простой. Но в этот момент он был дороже любого букета.
Дамиан взял меня за руку. Тёплую, перепачканную землёй и парой царапин. И мы пошли дальше. До самого Института мы не сказали ни слова. Просто шли через лес, держась за руки, а я прижимала к груди ромашку и улыбалась.
Это было лучшее первое свидание в моей жизни.
И, кажется, второе будет ещё лучше.