Страница 66 из 77
Над ним дрожал светящийся контур магического круга, но линии уже шли рябью, будто по воде. Старший маг держал ладони над грудью Ивара и что-то быстро, зло шептал, пытаясь зафиксировать канал. Лекарь одной рукой прижимал окровавленную ткань к носу, другой искал пульс, и по его лицу было видно — всё идёт не так, совсем не так.
— Он рвёт связку! — выкрикнул один из магов. — Или она рвёт его!
— Удерживай узел! — рявкнул старший.
— Я удерживаю!
— Плохо удерживаешь!
Рогнеда уже была у стола.
Она не то чтобы растолкала всех — скорее, люди сами невольно отступали, потому что в ней в эту секунду было что-то такое, чему не хотелось становиться поперёк. Лекарь попытался что-то сказать, предостеречь, но она его даже не услышала.
Всё вокруг резко сузилось.
Комната. Стол. Ивар. Кровь. Проклятие — как чёрная, живая трещина под кожей мира.
Она положила ладонь ему на грудь, чуть левее сердца.
Горячо.
Слишком горячо.
И внутри — чужое. Шевелящееся. Глубокое. Как крюк, вбитый в живое мясо.
— Рогнеда! — донёсся голос Габриэля. — Не сейчас, круг нестабилен!
Она всё-таки услышала, но не послушалась.
Потому что уже проваливалась глубже — туда, где её собственная сила не была просто силой.
Туда, где всегда было пламя.
Она зажмурилась на миг и мысленно позвала:
«Помоги».
Ничего.
Только грохот крови в ушах, крики вокруг и чужая боль, пронзающая ладонь насквозь.
Она стиснула зубы крепче.
«Феникс».
Но ответом была лишь тишина внутри неё.
* * *
Рогнеда продолжала звать. Она кричала, умоляла и едва не плакала.
Помоги мне! Умоляю! Помоги спасти его! Я сделаю всё, что нужно, только спаси!
В этот раз внутри словно дрогнуло что-то огромное.
Не вспыхнуло — именно дрогнуло. Как если бы в бездне распахнулся глаз.
Потом пришёл голос.
Низкий. Басистый. Не человеческий. Старше слов, старше страха, старше её самой.
— Хорошо...
У Рогнеды перехватило дыхание.
Глаза распахнулись сами собой, но мир уже был другим. Слишком ярким. Слишком чётким. Слишком живым. Она почувствовала, как по позвоночнику проходит волна жара — не болезненная, а властная, тяжёлая, как если бы внутри неё расправлялось что-то бесконечно сильное.
— Что… — выдохнула она, но губы едва слушались.
— Не бойся, — произнёс голос уже не внутри, а будто сразу везде. — Смотри.
И тело перестало принадлежать ей полностью.
Не так, как при потере сознания. Хуже — и величественнее. Она всё ещё была здесь, всё чувствовала, всё понимала, но движения больше не рождались из привычного усилия. Их вёл кто-то другой. Кто-то, кто знал, где нажать, где удержать, где разорвать, а где согреть. Сила внутри неё выросла разом — так резко, что несколько свечей по комнате вспыхнули выше обычного, а магический круг под столом затрещал. Кто-то ахнул. Один из помощников попятился.
За спиной Рогнеды вспыхнул свет.
Не настоящий свет свечи или лампы — огненный, живой.
Ричард, стоявший у самой двери, замер.
За её плечами, полупрозрачные и вместе с тем ослепительно реальные, раскрылись два огненных крыла.
Они не касались стен, не поджигали ткань, не обжигали людей рядом, но от них шёл такой жар силы, что воздух дрожал. Пламя тянулось вверх, повторяя очертания перьев, и в каждом этом огненном изгибе была не хаотическая стихия, а чья-то древняя воля.
— Назад! — крикнул старший маг, но в его голосе впервые звучал не приказ, а изумление.
Рогнеда — или уже не совсем она — положила вторую ладонь на лоб Ивара.
Он выгнулся снова, закричал, захлебнувшись болью.
И тут огонь вошёл в него.
Не снаружи — внутрь.
Ричард инстинктивно шагнул вперёд, думая, что она сейчас сожжёт его заживо. Лекарь тоже вскинулся, но застыл на месте, увидев невозможное: кожа Ивара не чернела, простыни не загорались, волосы не тлели.
Пламя шло под кожу, по венам, по той самой тёмной нити, которую маги не могли ни ухватить, ни вырвать без риска.
И выжигало только её.
Рогнеда видела это так ясно, будто смотрела изнутри чужого тела.
Чёрная связка билась, как змея. Извивалась. Пыталась спрятаться глубже. Уходила в рёбра, к сердцу, к горлу, к затылку.
Но Феникс знал, что делать.
Он не рвал. Не давил. Не ломал.
Он шёл по старому следу, который Рогнеда оставила раньше, — тонкой золотистой жиле в крови Ивара — и через неё входил всё глубже, всё точнее, всё беспощаднее. Огонь обтекал живое, не задевая его, и смыкался только там, где начиналось чужое.
И тогда чужое закричало. Не Ивар. Нечто другое.
Из его рта вырвался низкий, хриплый, ненавидящий голос:
— Нет!
Комната содрогнулась. У нескольких людей одновременно заложило уши. Одна из серебряных пластин на двери треснула пополам. Свечи погасли, вспыхнули снова.
Рогнеда не отдёрнула рук. Голос Феникса внутри неё стал твёрже:
— Держи.
Она и не знала, что может держать подобное. Но держала. Чёрная нить рванулась в последний раз — и попыталась пойти не в Ивара, а в неё. Габриэль увидел это первым.
— Щит! — выкрикнул он.
Медальон на груди Рогнеды вспыхнул раскалённым светом. На мгновение вокруг её сердца замкнулся тонкий серебряный круг, и обратная волна ударила в него, рассыпавшись искрами.
Тогда проклятие попробовало другое.
Комната потемнела.
Не по-настоящему — скорее, мир на один удар сердца налился чужой тенью. И из этой тени на Рогнеду посмотрело что-то далёкое, злое, старое.
Не лицо. Не фигура. Только присутствие.
Оно узнало её.
И она это поняла с ледяной ясностью.
— Ты… — прохрипел всё тот же бас, но уже не голос Феникса.
— Нет, — ответил Феникс её устами.
Это слово прозвучало так, что стены будто оттолкнули его обратно.
Пламя вспыхнуло ярче.
Огненные крылья за её спиной расправились полностью, заняв полкомнаты светом, и в этот миг Рогнеда почувствовала не боль, не страх, не усилие — абсолютную, древнюю уверенность существа, для которого скверна и тьма были не загадкой, а добычей.
Огонь сомкнулся на нити.
Не взорвался. Не ударил. Просто сомкнулся.
И выжег её изнутри.
Ивар закричал так, что звук сорвался на беззвучие, тело его дёрнулось в последний раз — и обмякло.
Все замерли.
На одно страшное мгновение показалось, что сердце всё-таки не выдержало.
Лекарь кинулся к нему первым, пальцы — на шею, к виску, к груди.