Страница 64 из 77
Не ещё один человек, которого у неё вырвут из рук, пока она стоит рядом и ничего не может сделать. Не после всех тех, кого она уже потеряла. Не после того, как слишком часто оставалась с пустотой там, где ещё недавно был голос, смех, жизнь, тепло. Не после того, как слишком долго училась дышать сквозь смерть, будто к ней вообще можно привыкнуть.
Она не позволит Ивару так просто уйти.
Не теперь, когда вытащила его из подземелья. Не теперь, когда уже удержала проклятие хотя бы на миг. Не теперь, когда оно почти добралось до сердца — и всё же не добралось.
Мысль была ясная, жёсткая, почти ледяная. И под ней — огонь. Её собственный. Живой. Опасный.
Сюзанна подошла к ней тихо, почти неслышно, как будто не хотела, чтобы их разговор кто-то уловил. Лицо у неё было всё ещё бледное, но глаза — острые, слишком внимательные для просто перепуганной придворной девушки.
Она остановилась рядом, не глядя прямо на Рогнеду.
— Знаешь, — негромко проговорила Сюзанна, — если ты сейчас задумала какую-нибудь безумную героическую глупость, постарайся хотя бы сделать её так, чтобы потом не пришлось вытаскивать уже вас обоих.
Рогнеда медленно повернула к ней голову.
Сюзанна криво усмехнулась, но улыбка вышла нервной.
— Не смотри так. У тебя очень заметное лицо, когда ты решаешь идти наперекор здравому смыслу. Я его уже видела.
— И всё равно подошла? — тихо спросила Рогнеда.
— Ну, кто-то же должен был сказать это вслух. — Сюзанна чуть склонила голову. — И ещё одно: если собираешься спорить с королём, магами, смертью и собственной дурной гордостью одновременно — выбери порядок. Так меньше шансов запутаться.
Рогнеда почти усмехнулась бы, если бы в ней осталось место для этого.
— Ты всегда так поддерживаешь?
— Только тех, кто мне дорог, — сухо ответила Сюзанна. Потом, после короткой паузы, добавила ещё тише: — И тех, кого, по всей видимости, кто-то дорогой им слишком старательно пытается потерять.
Рогнеда не успела ничего ответить.
Сюзанна уже отступила на шаг.
— Я пойду. Здесь от меня всё равно сейчас мало толку. И если коридор снова наполнится важными людьми с важными лицами, кто-то должен хотя бы не путаться у них под ногами.
Она бросила быстрый взгляд на дверь лечебной комнаты, потом снова на Рогнеду.
— Только не умри, ладно? Это начинает становиться утомительной традицией.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла по коридору лёгким, быстрым шагом.
Рогнеда проводила её взглядом, а потом снова уставилась на дверь.
Рядом послышался знакомый шорох ткани.
Габриэль.
Он успел снять плащ, закатать рукава и теперь сам перебирал то, что один из магов вынес из башни: тонкие кристаллы в льняных мешочках, серебряную проволоку, маленький резной ларец с печатями, несколько запаянных ампул и тяжёлый медальон с выжженным знаком защитного круга.
Он не смотрел на дочь прямо, пока раскладывал всё это на узкой скамье у стены. Делал вид, что занят только делом. Но Рогнеда слишком хорошо его знала.
Он уже понял.
— Что именно ты задумала? — спросил он так тихо, что со стороны это можно было принять просто за замечание о предметах.
Рогнеда не ответила сразу.
— Пока ничего.
— Это неправда.
— Возможно.
Он взял в руки ампулу, проверил её на свет, затем поставил обратно.
— Когда ты говоришь «возможно» таким тоном, это значит, что через минуту я услышу что-то, что мне очень не понравится.
— Тебе уже много чего сегодня не понравилось.
— И я бы предпочёл не расширять список.
Наконец он поднял на неё глаза.
Взгляд у него был не суровый даже — усталый. И слишком понимающий.
— Рогнеда.
Она тоже посмотрела на него.
— Если они не смогут оборвать нить так, чтобы он выжил, я сделаю это сама.
Габриэль замер.
Только пальцы его сильнее сжались на краю стола.
— Нет.
— Я уже останавливала это.
— Ты не останавливала. Ты задержала распространение на несколько минут, может — чуть дольше. На чистой воле, страхе и чуде. Это не одно и то же.
— Значит, во второй раз у меня получится лучше.
Он резко выдохнул.
— Вот именно этого я и боялся.
Рогнеда шагнула ближе, понизив голос ещё сильнее:
— Ты сам видел. Огонь его удержал.
— Я видел след. И видел, что после этого ты едва стояла на ногах.
— Но стояла.
— Пока. — В этом коротком слове было столько сдержанного напряжения, что Рогнеда невольно отвела взгляд. — Ты не понимаешь, что собираешься сделать. Если нить действительно вросла в него глубоко, ты не просто коснёшься проклятия. Ты можешь открыть канал в обе стороны. Для него. Для себя. Для того, кто там на другом конце.
— Тогда я не дам ему пройти дальше.
— Ты не знаешь, кто «он».
— И что? Мне от этого должно стать легче смотреть, как они решают, кого проще потерять?
Габриэль на миг закрыл глаза.
Когда он заговорил снова, голос его стал ещё тише:
— Я слишком хорошо знаю этот тон. Так говорила твоя мать перед тем, как сделать что-нибудь, чего уже нельзя было отменить.
Рогнеда вздрогнула едва заметно.
Он продолжил, не давая ей уйти от сказанного:
— И ты сейчас смотришь так же. Будто уже простилась с возможными последствиями. Мне это не нравится.
— Мне тоже, — ответила она. — Но мне ещё меньше нравится мысль, что я опять останусь стоять и ждать, пока кто-то, кто мне дорог, умирает потому, что все вокруг слишком разумны, осторожны или поздно решаются.
Он долго молчал.
Внутри комнаты что-то снова загремело. Послышался окрик лекаря, затем торопливый ответ мага. Король Ричард стоял чуть поодаль, разговаривая с капитаном гвардии вполголоса, но краем внимания, несомненно, следил за всем. Он не вмешивался — пока.
Габриэль взял со скамьи медальон с выжженным знаком и вложил его в ладонь дочери.
— Если ты всё-таки сделаешь глупость, — сказал он, — надень это.
Рогнеда недоверчиво посмотрела на него.
— Ты только что запретил мне.
— Запретил. — Он устало усмехнулся без всякой радости. — И совершенно точно знаю, насколько это бесполезно, когда ты уже всё решила.
Она сжала медальон.
Тёплый.
Активированный заранее.
— Что он делает?
— Не даст первой обратной волне сжечь тебе сердце. Возможно. — Он сделал ударение на последнем слове. — И приглушит внешнее наведение на несколько мгновений. Больше я без полноценного круга не обещаю.
— Ты всё-таки помогаешь.