Страница 8 из 56
А вот то алое платье и тот красный китель, что я увидела на портрете, стояли отдельно, на манекенах, возле зеркала, сверкая своей красотой и роскошью.
Боже, тут уже по красоте узора на юбке можно понять, что перед тобой герцогиня, честно! И вообще, оно настолько прекрасно, что его хоть сейчас в Оружейную Палату сдавай! Плотный корсет, расшитый цветами, бретели из атласа, юбка, состоящая их плотного атласного подьюбника и сотни слоев тончайшего фатина… Мама дорогая!
Да и китель… Из плотной, но в тоже время приятной на ощупь ткани, он весь был в орденах, в каких-то звёздах, медалях, с аксельбантами, с погонами…
— Красота… — выдохнула я, прикасаясь к обоим предметам, — Наверное, они свадебные… — иных версий у меня попросту не было.
— Вам помочь? — из-за спины послышался голос Лайзы, от чего я аж подпрыгнула, повернувшись, — Простите, Ваша Светлость, если напугала… Просто, как я поняла по разговорам, никто больше не хочет вам помогать…
— Я буду рада, если ты мне поможешь, — кивнула я, застенчиво улыбнувшись, — осталось только выбрать платье среди них… — вылетело у меня растерянное, когда я вновь повернулась к вешалкам.
— Вы очень любили вот это, — девушка достала одно из зелёных платьев. Конкретно это было изумрудным, с v-образным вырезом на груди и длинными рукавами, с не очень пышной юбкой в пол и вышивкой серебристой нитью. А, ну ещё оно было на корсете и спина была оголена, чуть ниже лопаток, — Хотите его?
— Да, пожалуй, — кивнула я, застенчиво улыбнувшись. Кивнув мне в ответ, Лайза подошла к высокому комоду, состоявшему из десяти ящиков. Четыре верхних она открыла и передо мной предстали туфли нескольких моделей, вновь разделенных по цветовой гамме. Нет, если Эсми терпела любовницу за подобное… Я не могу сказать, что ее не понимаю! — Вот эти! — я взяла в руки туфельки на низеньком каблучке такого же изумрудного цвета.
— Гарнитур? — учтиво спросили у меня, подойдя ко второму комоду, а я выпала в осадок. Я правильно понимаю, что…
Сглотнув, я подошла к ящику, изнутри оббитому черным бархатом, на котором действительно лежали ювелирные гарнитуры. Мамочки… — Так какой?..
— Я, пожалуй, обойдусь сегодня без этого, — хрипло выдала я, пытаясь проморгаться. Боже, какая красота!
Так, Аленка! Так! Тебе чай на голову вылили! Нет, закусила удила! Охренеть, блин, конечно, но нет! Нас унижали, нам голову сладким чаем помыли, а мозг уже сдался при виде безделушек⁈
Спустя полчаса…
— Признаться честно, я поражена, что это не корсет, — выдохнула я, присаживаясь на корточкив комнате и помогая Лайзе собирать ювелирку, рассыпанную генералом.
— Да, у вас и так очень узкая талия, поэтому это просто имитация, — вздохнула девушка, кладя очередной бриллиант в шкатулку.
— Дорогие, наверное? — спросила я тихо, рассматривая кольца. Впрочем, они все меркли рядом с обручальным.
— Очень… — выдохнула девушка, взяв одно, рубиновое. Камень огранки был овал, где-то сантиметра полтора в длину и миллиметров пять в ширину, — вот за это, допустим, можно купить дом в деревне, с коровой… Впрочем…
— К стене я сказал! Немедленно!
Глава 7
— К стене я сказал! Быстро!
От этого крика, больше напоминающего звериный рев, я вздрогнула, рассыпав собранные в ладони украшения, а Лайза в целом выронила шкатулку из рук, из-за чего всё вернулось в изначальное положение: вновь бриллианты рассыпались по полу.
— Боги, почему Его Светлость так кричит? — ошарашенно спросила девушка, подняв шкатулку, — П-простите, что уронила…
— Ничего страшного! — отмахнулась я, — С кем не бывает… Лайза, ты можешь собрать пока, пожалуйста, а я схожу, посмотрю, что происходит? — девушка торопливо кивнула, а вот я медленно встала и быстро пошла в холл, откуда, кажется, это все и доносилось.
Впрочем, передвигаться в этом платье быстро было попросту невозможно! Слишком пышная юбка мешалась и затрудняла движение, да и само платье было невероятно тяжёлым.
Господи, как в них ходят-то⁈ А ведь то, красное, пышнее этого раза в два! А актрисе в фильме «Золушка» так вообще пришлось в подобном пышном танцевать! Боже… Бедная девушка!
Тряхнув головой, я дошла до дверей, ведущих в холл, которые были прикрыты, однако в щель, что осталась между створками, я прекрасно все видела!
А именно то, что слуги выстроились в ряд возле стены, а герцог, заложив руки за спину, тяжёлыми шагами ходил перед ними. Сейчас он уже был полностью одет и идеально причесан, поэтому производил действительно устрашающее впечатление!
Только… Зачем это все?..
— Итак, — о, а я к началу успела, — что за история с лестницей? — он мазнул взглядом по слугам, а у меня забилось сердце, будто сумасшедшее. Неужели он… Заступится?.. — Я слушаю!
— Вчера ваша жена упала с лестницы во время украшения зала, — отрапортовал дворецкий, когда генерал остановился напротив него.
— Меня интересует, что было дальше. А конкретно: почему моя жена пролежала несколько часов на ледяном полу с разбитой головой⁈ — от его голоса у меня на попе образовалась колония Снежной Королевы, где поселились все мои мурашки. Жутко, конечно! — Ну же, я жду подробностей! Нет, я жажду!
— Да, мы бросили вашу жену! — выступила самая храбрая служанка, а следом за ней вторая.
— Она не человек! Она даже не животное! А… — начала было другая, но генерал грубо перебил ее.
— А. Я. Давал. Вам. Право. На. Подобное⁈ — он максимально четко произносил слова, нарочно их разделяя, — Я. Вам. Плачу. Даю. Кров. Вы. Ничем. Не. Обделены. Но вы — слуги! И наши с женой взаимоотношения вас никак не касаются! Кто вы такие, чтобы вмешиваться⁈ Все, что не касается вас вами не должно даже обсуждаться! Но вы сплетничаете и считаете это нормой! И с разговорами я ещё готов мириться! Но с этим — нет! — и вновь по всему замку разнёсся тот же грохот голоса, от которого у меня едва не заложило уши. Мамочки…
Но… Он же за меня заступился… и… И что теперь?..
— Мы просто вас очень любим, Ваша Светлость! — сказал один из лакеев, взглянув на герцога, в ответ на что он лишь презрительно фыркнул.
— Любили бы вы меня — вы бы берегли то, что мне дорого! — рявкнул Эмильен, резко развернувшись и направившись к лестнице, что вела к двери, но тут же его буквально окликнул дворецкий:
— Ваша Светлость! — остановившись, герцог развернулся и посмотрел на пожилого мужчину, что, скривившись, продолжил, — Разве она может быть вам дорога? Разве она имеет на это право? Разве заслуживает?