Белая Охота

Глава 9.

Вязовка оказалась шире, чем Александра представляла по карте, и значительно мельче, чем можно было предположить по белому пространству между берегами. Летом здесь, наверное, текла обычная речка шириной метров сорок, местами разливавшаяся в низких берегах, но декабрь превратил её в длинную серо-белую полосу, пересечённую трещинами, снежными наносами и двумя тёмными промоинами возле старой мельницы. На восточном берегу дорога спускалась между деревьями, проходила по деревянному мосту и поднималась к западному хутору. Сам мост немцы не разрушили. Именно это Александре не нравилось больше всего. Отступающие части взрывали переправы, если успевали, разбирали настил, минировали подходы или хотя бы поджигали деревянные опоры. Здесь же стояла почти целая конструкция: только одна боковая балка была повреждена, перила сломаны, а снег на настиле местами почернел от сапог и масла. Слишком удобная дорога через реку, оставленная противником, который уже несколько дней доказывал, насколько хорошо умеет пользоваться удобством как приманкой.

Наблюдательный пост устроили ещё до рассвета на восточном склоне, в полуразрушенной избе, от которой сохранились печь, две стены и половина погреба. Оттуда сама переправа была видна плохо, зато западный берег открывался между яблонями почти полностью. Старый хутор состоял из пяти домов, длинного сарая, мельницы у воды и нескольких хозяйственных построек. За ними дорога уходила вверх, к лесу, где немцы уже начали оборудовать следующий рубеж. Дальше находилась территория, которую советская разведка пока знала только по старым картам и рассказам местных жителей.

Громов стоял у стола, накрытого плащ-палаткой, и смотрел на карту так, будто хотел заставить бумагу показать все спрятанные немецкие ячейки заранее. После восьми дней непрерывного движения капитан выглядел хуже собственной раны. Под глазами темнели круги, щетина на подбородке стала заметнее, а хромота к вечеру усиливалась так, что фельдшер снова потребовал вернуть костыль. Громов костыль не вернул, но теперь хотя бы перестал делать вид, что может бегать вместе с разведчиками по глубокому снегу. Он командовал с передовых пунктов, перемещался только между уже проверенными позициями и, к удивлению Александры, научился иногда сидеть, пока остальные работали.

Сегодня, однако, даже сидеть он не собирался. На переправе сходились сразу несколько задач, каждая из которых сама по себе могла потребовать отдельной операции. Немецкий арьергард удерживал западный берег, потому что за ним продолжали отходить люди и техника. Советским частям мост требовался для продвижения. Сапёры должны были проверить опоры и понять, есть ли заряды. Разведчикам предстояло установить численность немецкой группы и пути отхода. «Лисица» должна была найти снайперские и наблюдательные позиции, которые Вайс почти наверняка подготовил заранее. И только где-то после всего этого оставалась личная часть: человек, который уже знал о рыжей женщине, задавал о ней вопросы пленным и, по словам Пахомова, был уверен, что она появится у реки.

— Начинаем с самого простого, — сказал Громов, когда вокруг стола собрались Колесов, Александра, Надя, Митрохин, два сапёра и младший лейтенант Круглов, временно командовавший соседней разведывательной группой. — Нам нужен мост. Не Вайс, не немецкий снайпер и не красивый выстрел с километра. Мост. Если переправу уничтожат, батальону придётся искать другой переход, сапёры потеряют время, а немцы получат несколько часов на новом рубеже.

Он провёл карандашом по восточной дороге и постучал по мосту.

— Сведения Пахомова могут быть правдой. Могут быть частью немецкого расчёта. Проверяем одинаково. Западный хутор держит арьергард, предположительно до взвода, но основная масса могла уйти ночью. В районе мельницы замечены два человека. На северном береговом выступе вчера был блеск оптики. У южной промоины следы сапог. Сапёры к мосту пока не выходили.

— Заряды видны? — спросила Александра.

Один из сапёров, старший сержант Котов, покачал головой. Он был невысоким, тяжёлым мужчиной с лицом, на котором мороз оставил красные пятна. — Под настилом не вижу. Но кабель может идти по западной опоре или снизу. Если они собираются держать до последнего и взорвать при отходе, заряд поставят ближе к опорам. Мост старый, много не надо.

— Подойти по льду?

— Можно, если лёд держит. Но возле опор вода работает, там тоньше. И если немцы заминировали берег, легче не станет.

Надя стояла чуть в стороне и смотрела не на мост, а на западный склон. Вчера Громов снова официально оставил окончательный выбор позиции пары за ней, но сегодня вопрос был сложнее. Нужно было не просто выбрать яму, которую Вайс не прикрыл. Вся операция требовала нескольких независимых решений, потому что немец уже однажды использовал правильный выбор Александры как первую часть собственной схемы.

— Где основные подходы? — спросил Громов.

Колесов указал три.

Северный проход шёл через густой лес, потом спускался к реке выше моста. Он давал хорошее укрытие, позволял выйти к западному берегу почти незаметно, но в конце требовал пересечь около ста метров открытого льда.

Центральный проход совпадал с дорогой. Самый короткий, удобный для сапёров и очевидно простреливаемый.

Южный проход начинался в низине, шёл через заросший берег, потом выходил к старой промоине и мельничному каналу. Он был неудобен для большой группы, зато позволял подойти к мосту сбоку.

— И ещё сам лёд, — сказал Круглов. — Если севернее пройти по реке и потом повернуть к западному берегу.

Котов поморщился.

— По белому полю в полный рост? Очень удобно для немецкого пулемёта.

— Ночью.

— Ночью на льду ещё удобнее проваливаться.

Громов посмотрел на Надю.

— Крылова?

Девушка взяла карту.

Несколько секунд молчала.

Александра сразу увидела два хороших места для снайперской пары. Первое — чердак крайней избы восточного берега, почти напротив мельницы. Оттуда можно было держать мост, западные дома и часть северного склона. Второе — низкий сарай южнее, где между досками существовала узкая щель на дорогу и мельницу. Вчерашняя Александра выбрала бы чердак. Позавчера — возможно, сарай. После Вайса оба варианта выглядели настолько правильно, что хотелось найти третий только из принципа.

Надя тоже посмотрела на чердак.

Потом на сарай.

А затем указала на старый колодец возле яблоневого сада, стоявший значительно ниже и восточнее.

— Здесь.