Лабиринт. том I. Сломленные

— Я понимаю, что это может звучать слишком… по-моему. Слишком организованно и жестко.

— И да… я уже подумал о безопасности. Будет дополнительная охрана. Не навязчивая, но постоянная. Я не собираюсь рисковать вами.

Он замолчал, глядя ей в глаза.

Вилла внезапно напряглась всем телом, как натянутая струна. Сердце заколотилось тяжело и часто. Она резко отстранилась от его руки, села на кровати и обхватила себя руками, будто пытаясь защититься.

— Слишком организованно?! — голос дрожал, в нем нарастало раздражение. — Рой… у меня просто нет адекватных слов для этого. Ты как будто совсем меня не знаешь. Или тебе абсолютно наплевать, и ты уже все решил за нас обоих.

Она встала с кровати, накинула халат, запахивая его на груди. Голос становился все громче, эмоции прорывались наружу.

— Ты уже нашел врачей, клинику, дом с охраной, диетолога, тренера… Ты уже все распланировал! А я? Я просто… инкубатор в этом плане? Ты даже не спросил меня, чего я хочу! Как я себя чувствую! Хочу ли я жить в большом доме с охраной, как в крепости! Ты опять все взял под контроль, как будто это твоя очередная операция для Синклера!

Она ходила по комнате, все сильнее распаляясь. Руки дрожали.

— Я только-только начала привыкать к мысли, что внутри меня растет ребенок, а ты уже построил целый план на следующие девять месяцев и дальше! Ты хоть понимаешь, как это меня бесит? Как я себя чувствую при этом? Как будто меня снова лишают права решать за свою жизнь!

— Вилла… я не хотел, чтобы ты так это восприняла.

Он встал, но остался на месте, не подходя ближе, чувствуя, что сейчас любое движение может ее спугнуть.

— Я не пытаюсь решать за тебя. Я просто… испугался. Испугался, что не смогу тебя защитить. Что не буду достаточно хорош. И начал делать то, что умею лучше всего, планировать, контролировать, готовить почву.

Он сделал маленький шаг ближе, но остановился, увидев, как она напряглась еще сильнее. Голос стал тише, с искренней болью:

— Я не считал тебя инкубатором. Никогда. Ты, мать моего ребенка. И самая важная женщина в моей жизни. Я просто… не умею по-другому. Я не умею быть «просто рядом» и ничего не делать. Мне нужно действовать.

Он замолчал, глядя на нее с непривычной уязвимостью.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя загнанной в угол. Особенно сейчас.

Она остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди, будто пыталась удержать себя от того, чтобы не разлететься на части. Голос дрожал, в нем смешались обида, страх и нарастающий гнев.

— Ты не понимаешь, Рой! Ты говоришь «я просто испугался», а на деле уже построил целую крепость вокруг меня и ребенка, которого мы даже еще не почувствовали по-настоящему! Ты уже решил, где мы будем жить, кто меня будет лечить, какой будет режим, какая охрана… А меня ты спросил? Хотя бы раз? Или я просто должна быть благодарной, что ты «все взял на себя»?

Она шумно выдохнула, глаза заблестели.

Он стоял неподвижно, слушая ее. Лицо оставалось спокойным, но она видела, как напряглась челюсть и как он сжал кулаки, пытаясь сдержать себя. Когда она замолчала, он сделал осторожный шаг ближе, но остановился, увидев, как она отшатнулась.

— Я не хотел, чтобы ты так это восприняла. Я правда не хотел. Я думал… думал, что если я подготовлю все заранее, тебе будет легче. Что ты не будешь переживать о мелочах. Что я смогу тебя защитить.

Он провел рукой по лицу, устало.

— Но я снова сделал по-своему. Снова взял контроль. Прости. Я… не умею иначе, Вилла. Когда мне страшно за кого-то важного, я начинаю строить стены. Это не значит, что мне наплевать на твои чувства. Это значит, что я боюсь их не учесть.

Он сделал еще один осторожный шаг и остановился в паре метров от нее.

— И я готов все переиграть. Если нужно — отменю врачей, дом, охрану. Все. Только скажи.

Она стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как слезы жгут глаза. Часть ее хотела кричать дальше, а другая — просто упасть ему на грудь и разреветься. Она выбрала третье.

— Хорошо, — сказала она. Голос прозвучал глухо, почти чужое. — Ты хочешь знать, чего я хочу? Я хочу, чтобы ты спросил меня, прежде чем нанимать диетолога. Я хочу, чтобы ты сказал: «Вилла, я нашел хорошего врача, что ты об этом думаешь?» — а не ставил меня перед фактом. Я хочу быть частью этих решений, а не объектом, которому ты обеспечиваешь безопасность.

Она перевела дыхание. Он слушал, не перебивая.

— Ты можешь это сделать? Просто спрашивать? Просто говорить со мной, а не ставить перед фактом?

Он смотрел на нее, на ее горящие глаза, на сжатые кулаки, на то, как она стояла посреди комнаты: взъерошенная, злая, несгибаемая.

— Могу, — сказал он. — Я могу научиться.

— Этого недостаточно. Мне нужно, чтобы ты не «научился», а делал. Сейчас. Не через месяц. Не после рождения ребенка. Сейчас.

Он кивнул.

— Сейчас.

Она выдохнула, длинно, с присвистом, будто сдувалась после долгого напряжения. Плечи опустились.

— Тогда начни с врача. Спроси.

Он смотрел на нее несколько секунд. Потом сказал:

— Я нашел хорошего акушера-гинеколога. У него частная практика, он вел несколько сложных беременностей. Я думаю, он подойдет. Что ты об этом думаешь?

Она чуть не улыбнулась. Почти.

— Я думаю, что у меня есть свой врач, которому я доверяю. Но я готова сходить к твоему и сравнить.

— Хорошо. Сравним.

— И с домом.

— Что с домом?

— Я пока не готова переезжать. Совсем. У меня есть квартира, есть Царица, есть работа. Я не хочу, чтобы ты решил, что я просто соберу вещи и перееду к тебе, потому что так удобно и безопасно. Если я когда-нибудь перееду, это будет мое решение. Не твое. Понял?

— Понял.

Она смотрела на него, ожидая подвоха. Подвоха не было.

— И убери охрану. По крайней мере, ту, которую я вижу. Я не хочу жить в крепости. Я хочу жить в доме.

— Охрана будет незаметной.

— Рой.

— Ты ее не увидишь. Обещаю. Но она будет. Это не обсуждается.

Она хотела возразить, но передумала. Он уступал во всем остальном. В этом — нет. Это та граница, за которую он не отступит. Не потому что хочет контроля. А потому что не сможет спать спокойно, зная, что она не защищена.

— Хорошо, — сказала она. — Незаметная.

Он выдохнул. Она увидела, как расслабились его плечи, совсем чуть-чуть, но она уже научилась это замечать.

— Иди сюда, — сказала она.

Он подошел. Она взяла его за руку и прижала ее к своему животу, туда, где еще ничего не было заметно, но уже что-то было.