Страница 87 из 103
Глава 23
Через три дня после приема Рой сидел в кабинете Артура, просматривая отчеты по новому маршруту. Артур стоял у окна с чашкой чая и смотрел на улицу. Тишина была обычной — рабочей, комфортной. Они давно научились молчать вместе.
— Рой, — сказал Артур, не оборачиваясь.
— Да.
— У тебя на пиджаке кошачья шерсть. Снова.
Рой опустил взгляд. На левом рукаве действительно белели несколько тонких волосков. Царица. Он стряхнул их.
— У тебя нет кота, — продолжил Артур тем же ленивым тоном. — У тебя никогда не было кота. Ты не похож на человека, который заводит котов. Ты похож на человека, который заводит питбуля, но и то передумывает, потому что с ним нужно гулять.
Рой молчал.
— И ты стал рассеянным, — Артур наконец повернулся, оперся бедром о подоконник, скрестил руки на груди. — Вчера ты дважды переспросил одно и то же на встрече с поставщиками. Ты никогда не переспрашиваешь. Ты запоминаешь все с первого раза. Это твоя фишка.
— Устал.
— Устал. — Артур хмыкнул. — Ты устал. Ты, который может не спать двое суток и работать как машина. Устал. От чего же?
Рой отложил отчет, снял очки, протер стекла. Артур ждал.
— Я не буду спрашивать, что происходит, — сказал Артур. — Я не твоя мамочка. Но я кое-что слышал от Элинор. А она редко ошибается в людях. И еще реже интересуется чужой жизнью. А твоей, интересуется. Это о чем-то говорит.
Рой надел очки, посмотрел на Артура.
— Вилла Ашер.
— Я знаю, как ее зовут. Я нанимал ее на прием, помнишь? Прекрасная женщина. Умная. Острая. Не боится смотреть в глаза. Элинор она понравилась. А Элинор редко кто нравится.
Рой молчал.
— Она беременна, — сказал Артур. Не вопрос. Утверждение.
Рой не ответил. Но его молчание было достаточным ответом. Артур кивнул, сделал глоток чая.
— Понятно. И что ты собираешься делать?
— Быть рядом.
— Быть рядом. — Артур растягивал слова, пробуя их на вкус. — Это как-то связано с кошачьей шерстью на твоем пиджаке? Ты «рядом» в ее квартире? С ее котом?
— Да.
— И как часто ты там «рядом»?
— Почти каждый вечер.
Артур хмыкнул, покачал головой.
— Рой Кейн. Правая рука Артура Синклера. Человек, который решает проблемы тихо и эффективно. Почти каждый вечер сидит в квартире с беременной женщиной и ее кошкой. Мир сошел с ума.
— Похоже на то.
Артур допил чай, поставил чашку на подоконник, подошел к столу, сел напротив Роя.
— Я тебе вот что скажу. Я не лезу в твою личную жизнь. Ты взрослый мальчик. Но если тебе нужно будет время, скажи. Если нужно будет уйти пораньше, прийти попозже, взять выходной, скажи. Я не буду спрашивать почему. Просто дай знать, и все.
Рой смотрел на него. Артур редко говорил такие вещи. Почти никогда.
— Семья важнее, Рой, — добавил Артур тише. — Я это понял не сразу. Но понял. У тебя теперь будет семья. Не проеби.
Он встал, хлопнул Роя по плечу и пошел к двери.
— И купи уже себе нормальную одежду, на которую не липнет шерсть. Выглядит непрофессионально.
Дверь закрылась. Рой остался сидеть в тишине кабинета, глядя на пустую чашку Артура. Семья. Он сказал «семья». Рой не думал об этом в таких словах. Для него это было: Вилла, ребенок, Царица, его дом, ее квартира, их странная, неуклюжая попытка быть вместе. Он не называл это семьей. Но Артур назвал. И слово не резануло. Оно легло ровно. Как будто так и должно было быть. Он встал, поправил пиджак, проверил, нет ли еще шерсти, и вышел.
Вечером он был у Виллы. Она лежала на диване, укрытая пледом, с ноутбуком на коленях. Царица спала у нее в ногах. Когда он вошел, Вилла подняла голову.
— Ты рано.
— Артур отпустил.
— Просто так?
— Сказал, что семья важнее.
Она замерла, глядя на него. Он снял пальто, повесил на крючок, прошел на кухню, поставил чайник. Она молча следила за ним.
— Он знает? — спросила она наконец.
— Догадался. Элинор, видимо, сказала. Или сам. Он не дурак.
— И что он?
— Сказал не проебать.
Вилла фыркнула.
— В его стиле.
Чайник закипел. Он заварил чай, ей с мятой, себе черный, принес кружки, сел рядом на диван. Она подвинулась, освобождая место. Царица недовольно мяукнула, но не ушла.
— Я не называл это семьей, — сказал он, глядя в свою кружку. — Просто делал. Был рядом. Приезжал. Оставался. Не думал, как это называется.
— А теперь?
Он повернул голову, посмотрел на нее. Она смотрела на него — уставшая, с тенями под глазами, с растрепанными волосами, в его старой рубашке, которую стащила неделю назад и не отдавала.
— Теперь думаю, что Артур прав. Это семья. Ты, я, ребенок. И Царица.
— Царица была первой. Она главная.
— Я знаю свое место.
Она усмехнулась, отпила чай.
— Ты странный, Кейн. Просто чтобы ты знал.
— Ты говорила.
Они пили чай молча. Царица мурчала. За окном снова начинался дождь.
Позже когда они уже лежали в постели. Вилла устроилась у него на груди, а Рой одной рукой обнимал ее, а второй медленно гладил по еще плоскому животу. Последние дни он делал это почти автоматически, будто уже пытался почувствовать того, кто был внутри.
Он долго молчал, потом тихо заговорил, глядя в потолок:
— Я уже начал планировать.
Она чуть приподняла голову, чтобы посмотреть на него.
— Планировать что?
— Все.
Он повернулся к ней, его взгляд был сосредоточенным и очень серьезным, тем самым взглядом, которым он обычно смотрел на рабочие документы Артура.
— Я уже поговорил с лучшим акушером-гинекологом в городе. Приватно. Он будет вести тебя лично. Я также нашел перинатального специалиста и неонатолога на всякий случай. Мы будем наблюдаться в частной клинике, где есть все необходимое оборудование и где не будет лишних глаз.
Он говорил спокойно, но она чувствовала, как тщательно он все продумал.
— Я думаю, для ребенка лучше жить в моем доме. С садом, с безопасной территорией, с хорошей охраной. Чтобы у него было пространство, а у тебя, место, где ты сможешь чувствовать себя спокойно.
Вилла молчала, слушая. Он продолжал, слегка нахмурившись, будто перечислял пункты в своем внутреннем списке:
— Я нанял специалиста по беременности, диетолога и тренера для беременных. Буду с тобой на всех приемах, если ты позволишь. Хочу быть рядом с самого начала. Также… — он немного замялся, — я начал читать книги. Несколько штук. И скачал приложения для отслеживания развития плода.
Он повернулся к ней полностью и взял ее руку в свою. Голос стал тише, уже без делового тона: