Страница 83 из 103
Клара позвонила сама — она всегда чувствовала когда нужно позвонить. Вилла ответила после второго гудка.
— Рассказывай, — сказала Клара вместо приветствия.
— Я ему сказала. Про ребенка.
Пауза.
— И?
— Взбесился. Что молчала три недели. Что решала за него. — Вилла прислонилась спиной к столу. — Он был прав. Я это понимаю. И именно поэтому хочется придушить его еще сильнее.
— Ну а чего ты ждала, — сказала Клара. Без вопросительной интонации. — Что он скажет «спасибо что сообщила в удобное для тебя время»? Он из тех людей для которых три недели — это три недели. Каждый день по отдельности. Справедливо, между прочим.
— Знаю.
— Ты же не ждала что он обрадуется.
— Нет.
— Ты ждала что он скажет что-нибудь про то как он себя чувствует. Не только про то что ты сделала неправильно.
Вилла открыла рот. Закрыла. Потом тихо:
— Да. Наверное.
— Скажет, — сказала Клара. — Просто не сразу. Такие люди сначала злятся, потом соображают. Ты же знаешь его.
— Знаю. — Вилла потерла висок. — Поэтому и злюсь. Потому что знаю и все равно каждый раз как будто первый.
— Он сказал что-нибудь еще или только предъявлял?
— Предъявлял. Потом сказал что я не буду одна. — Вилла помолчала. — Потом ушел.
— Понятно. — Клара явно что-то взвешивала. — Слушай, от Минотавра с железными принципами я другого и не ожидала. Но то что он остался и не сбежал — это уже кое-что.
— Он не остался. Он ушел.
— Но сначала сказал что ты не будешь одна. Это не одно и то же что просто уйти.
Вилла ничего не ответила. Клара была права, и это раздражало отдельно.
— Я не знаю что между нами происходит, — сказала она наконец. — Я беременна от человека с которым у нас даже нет определения что это такое. Мы не вместе. Мы не расстались. Мы просто — есть. И я не знаю что с этим делать.
— Ты не обязана знать прямо сейчас.
— Клара, у меня срок десять недель.
— И что, это дедлайн на понимание отношений? — В голосе Клары появилась та особая мягкость которую она обычно тщательно прятала за иронией. — Вилла. Ты только что ему сказала. Дай хотя бы неделю прежде чем требовать от себя ответов на все вопросы сразу.
Вилла выдохнула. Потерла висок.
— Ты права.
— Я всегда права. Ты просто не всегда готова это признавать. — Пауза. — Как ты физически? Тошнота еще есть?
— По утрам. Уже терпимо.
— Флоренс знает?
— Нет еще.
— Скажи ей. Она будет знать и не скажет ничего лишнего. Это ее суперсила.
Вилла улыбнулась несмотря на себя.
— А ты как сама? — спросила она. — Ты что-то говорила про Нью-Йорк.
— Да. — Клара замолчала, и в этой паузе было что-то непривычное. — Мне предложили командировку. Длительную. Год, может больше. Большой проект, хорошие деньги.
— Но?
— Но сейчас странное время уезжать.
— Из-за меня?
— Ну не из-за погоды же.
Вилла выпрямилась.
— Клара. Езжай.
— Вилл…
— Нет, слушай меня. Езжай. Это твой проект, твои деньги, твой Нью-Йорк. Ты пятнадцать лет рядом в каждый мой сложный момент. Это не повод отказываться от своего.
— У тебя сейчас…
— У меня сейчас много всего, — согласилась Вилла. — Но я справлюсь. Я всегда справляюсь. И ты это знаешь лучше всех.
Клара молчала немного дольше чем обычно.
— Расскажи мне как он выглядел, — сказала она наконец. — Когда ты ему сказала. Подробно.
— Желваки, — сказала Вилла. — Сначала желваки. Потом руки на столе. Потом слова которые попали точно куда надо.
— Влюблена, — констатировала Клара.
— Заткнись.
— Безнадежно влюблена.
— Клара.
— Я уезжаю в Нью-Йорк со спокойной душой, — объявила Клара. — Здесь есть кому за тобой присматривать. Пусть и с желваками.
Вилла фыркнула. Это было именно то что ей было нужно — не сочувствие, а Клара.
Они еще немного поговорили ни о чем, о погоде в Лондоне, о том что Клара ненавидит американский кофе заранее, о том что Царица наверняка уже что-то учуяла. Потом попрощались. Вилла положила телефон на стол и посмотрела в окно.
За стеклом шел дождь. Обычный, лондонский, равнодушный.
Она положила ладонь на живот — осторожно, почти незаметно для себя самой. Семь недель. И никаких ответов. Только вопросы и дождь.