Страница 42 из 103
— Я ненавижу себя за это. Я серьезно. Я всегда была той, кто контролирует. А с ним… я превращаюсь в животное. И самое страшное — мне это нравится.
— Конечно нравится, — Клара стала чуть серьезнее. — Потому что ты наконец-то встретила человека, рядом с которым можешь не быть идеальной. И это тебя пугает до усрачки.
Вилла долго молчала.
— Да, — тихо призналась она. — Пугает.
Она не сказала главного. Не сказала, что они забыли про презерватив. Не сказала, что это было первое, о чем она подумала утром, когда проснулась в его постели. Этот стыд она оставила себе. Даже Кларе — не смогла.
Вилла закрыла глаза и прислонилась лбом к коленям.
— Я просто не знаю, что делать дальше.
— А ничего не делай, — легко ответила Клара. — Пусть будет. Посмотришь, чем это закончится. А если совсем плохо станет, звони. Я приеду с мартини и моральным разложением.
Вилла тихо фыркнула.
— Ты невозможная.
— А ты наконец-то живая, — парировала Клара. — И это, между прочим, прогресс. Я тобой горжусь. Даже если ты сейчас сидишь на полу ванной и жалеешь себя.
— Я не на полу ванной.
— Врешь.
Вилла посмотрела вниз — на холодную плитку, на Царицу, которая мирно спала у ее ноги.
— …ладно, на полу.
Клара рассмеялась.
— Вот поэтому я тебя и люблю. Держись там, королева.
Вилла улыбнулась сквозь усталость.
— Спасибо… что выслушала.
— Всегда. Звони в любое время. Даже в три ночи. Особенно если опять переспите.
— Иди к черту.
— Уже иду. Целую тебя в твою растрепанную голову.
Вилла положила трубку и еще долго сидела на полу, гладя Царицу по мягкой шерсти.
Разговор помог. Немного.
Но легче не стало.
Вилла приезжала в лучный клуб каждое воскресенье. Это была ее традиция, два часа тишины, только мишень и лук. А сейчас ей особенно было нужно обрести равновесие и прочистить голову. Клуб находился в переоборудованном складе на востоке Лондона: высокие потолки, длинная галерея, запах дерева и воска для тетивы. Здесь не стреляли из пистолетов, только луки, только стрелы, только классическая дисциплина.
В то воскресенье она заметила новенькую почти сразу. Та стояла на соседней дорожке с клубным луком, простым, учебным, и пыталась натянуть тетиву. Получалось плохо. Очень плохо. Слишком плохо для человека, который держал лук с такой уверенностью.
Вилла закончила серию и наблюдала краем глаза. Новенькая была невысокой, коротко стриженной, в очках с тонкой оправой. Двигалась она не как лучник, но и не как случайный человек, который впервые взял лук в руки. В ее движениях было что-то другое, что-то знакомое, Вилла не сразу поняла, что именно, и это ее напрягло.
— Вам помочь? — спросила она, подойдя.
— Если можно. — Новенькая посмотрела на нее. — Я, кажется, что-то делаю не так.
Вилла встала рядом, поправила ей локоть.
— Выше. Вот так. И плечо расслабьте.
— Спасибо. — Новенькая натянула тетиву, выстрелила. Стрела ушла в нижний край мишени. — Не очень.
— Для первого раза — нормально.
— Я не говорила, что это первый раз.
Вилла посмотрела на нее. Что-то в этой фразе было не так, не угроза, но странность, женщина смотрела на нее с интересом, слишком пристальным для случайного знакомства.
— Вы давно занимаетесь? — спросила новенькая.
— Лет десять.
— Видно. Техника отличная. — Она опустила лук. — Я Кэт, кстати.
— Вилла.
— Приятно познакомиться, Вилла. — Кэт улыбнулась. — Может, еще увидимся.
Она положила лук на стойку и пошла к выходу. Вилла смотрела ей вслед, что-то было не так, эта женщина пришла не учиться стрелять, она пришла смотреть, и Вилла пока не понимала, почему.
◊◊◊
День приема наступил быстрее, чем они оба были готовы. Особняк лорда Эшфорда в Мейфэре сиял огнями, Вилла превзошла саму себя: лабиринт теней действительно впечатлял. Гости, входя, попадали в полумрак, где на стенах двигались тени, горгульи, грифоны, древние символы, а музыка, низкая и вибрирующая, проникала под кожу. Официанты в темных костюмах двигались бесшумно, подчиняясь схеме Флоренс. Флоренс стояла у служебного входа, сверяя тайминг по планшету, и жестом указала официанту на забытый бокал. Мик уже час сидел за пультом в техническом отсеке, регулируя свет и следя за тем, чтобы тени двигались ровно. Дэн прошелся по залу, проверил крепления и скрылся в подсобке, его работа была сделана.
Вилла стояла в дальнем углу главного зала, у колонны. На ней было длинное платье цвета темного изумруда, шелковое, струящееся, с глубоким вырезом на спине. Волосы уложены в низкий узел, открывающий длинную шею и острые скулы, в ушах, черный жемчуг.
Она сканировала зал профессиональным взглядом, отмечая, что гости довольны, еда подается вовремя, музыканты не сбиваются с ритма. Но часть ее сознания искала в толпе только одного человека.
Она нашла его почти сразу. Он стоял у бара, в безупречном черном смокинге, с бокалом воды в руке, и разговаривал с Артуром.
Она заставила себя отвести взгляд и заняться делом. Проверила кухню, убедилась, что устрицы поданы правильно, перекинулась парой слов с леди Эшфорд. Все это время она чувствовала его присутствие.
Через два часа, когда гости немного расслабились, Вилла вышла на террасу, вдохнула холодный воздух и закрыла глаза. Сзади раздались шаги. Она не обернулась. Она знала, кто это.
— Ты сделала это снова, — сказал Рой, останавливаясь в нескольких шагах от нее, его голос был низким, хриплым. — Превратила прием в ритуал. Люди выходят отсюда с ощущением, что прикоснулись к чему-то запретному.
— Это моя работа, — ответила она, не оборачиваясь.
— Твоя работа, создавать иллюзии. Но это не иллюзия. Это что-то настоящее.
Она медленно повернулась и посмотрела на него. Он стоял без пальто, в одном смокинге, и холодный воздух, казалось, совсем его не беспокоил. Его глаза, без очков, он снял их, когда вышел на террасу, смотрели на нее с тем самым голодом, который она чувствовала в себе каждую секунду последних десяти дней.
— Зачем ты вышел? — спросила она.
— Потому что я больше не могу, — сказал он. Голос ровный, но она слышала, как он напряжен. — Я пытался. Десять дней я пытался делать вид, что ничего не было. Что я могу просто работать. Что я могу контролировать это. Не могу.
— Я тоже, — прошептала она.
Он сделал шаг к ней. Она не отступила.