Лабиринт. том I. Сломленные

Глава 12

Следующие пять дней были адом. Нет, ад, это слишком эмоциональное слово, а Рой не любил эмоциональные слова. Скажем так: следующие пять дней были упражнением в контроле, которое он с треском проваливал.

Они виделись трижды. Первый раз, на площадке, особняк лорда Эшфорда в Мейфэре, пять этажей георгианской роскоши, которую Вилла собиралась превратить в «лабиринт теней», так она назвала концепцию в письме. Рой приехал за час до встречи, проверил периметр, отметил камеры, точки входа и выхода. Привычка. Когда Вилла вошла в холл, он стоял у окна, спиной к двери, но узнал ее сразу, по звуку шагов, по ритму каблуков, по запаху сандала и полыни, который достиг его раньше, чем она успела поздороваться.

Она была в строгом черном костюме, волосы собраны в тугой пучок, в руках, планшет и папка с эскизами. Никаких открытых плеч, никаких глубоких вырезов. Броня. Он понял это сразу, потому что сам носил такую же.

— Мистер Кейн, — сказала она, останавливаясь в нескольких футах от него. Ровный, профессиональный голос. Ни тени того, что было между ними.

— Мисс Ашер.

Они обсудили расстановку мебели, освещение, маршруты движения официантов. Говорили по делу, не глядя друг на друга дольше необходимого. Но он чувствовал ее присутствие каждой клеткой. Видел, как она сжимает планшет, как ее пальцы чуть дрожат, когда она указывает на детали. Знал, что она тоже чувствует его. Знал, что она помнит.

Когда они закончили, она быстро собрала вещи и ушла, не попрощавшись. Он смотрел ей вслед и сжимал кулаки в карманах пальто.

Вторая встреча была через два дня, в ее офисе. Он приехал с правками по меню, Артур хотел добавить устриц и убрать фуа-гра, потому что Элинор считала это неэтичным.

Когда Рой вошел, Флоренс сидела за своим столом, она подняла голову, окинула его быстрым взглядом, оценила костюм, осанку, очки и, не сказав ни слова, взяла планшет и вышла. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

Вилла сидела за своим столом, что-то печатала, и когда он вошел, подняла голову. Их взгляды встретились, на секунду, всего на одну чертову секунду, ее маска дрогнула. Он увидел то же, что чувствовал сам: голод, раздражение, усталость от этой бесконечной войны с самим собой.

— Устрицы, — сказал он, кладя бумаги на стол. — Вместо фуа-гра.

— Принято, — ответила она, не глядя на него. — Что-то еще?

Он хотел сказать многое. Например: «Я не сплю. Я не могу работать. Думаю только о том, как хочу тебя снова». Но он сказал:

— Нет. Это все.

Он ушел. В коридоре прислонился к стене и несколько секунд просто дышал.

Через минуту вернулась Флоренс. Села на свое место, посмотрела на Виллу, та сидела с каменным лицом.

— У него хороший костюм, — сказала Флоренс.

Вилла не ответила.

— И очки странные.

— Флоренс.

— Я просто заметила. Работаю дальше.

Флоренс надела наушники и уткнулась в планшет.

Третья встреча была самой короткой и самой мучительной. Случайность. Он заехал в булочную в Блумсбери, Артур попросил забрать какой-то особый хлеб для Элинор, который пекли только там. И она была там. Стояла у прилавка, выбирала круассаны, и на ней было то самое черное платье, в котором она пришла на ужин. То, что он снимал с нее.

Она повернулась, увидела его и замерла. Круассан выпал из ее пальцев. Она нагнулась, чтобы поднять, он сделал шаг вперед, чтобы помочь, их руки соприкоснулись, и это было как удар током. Она отдернула руку, схватила пакет, бросила деньги на прилавок и вышла, не оглядываясь. Он остался стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в паху, тяжелая, ноющая боль.

Пять дней. Три встречи. И с каждой встречей становилось только хуже. Голод не уходил, он рос, питаясь их попытками его подавить.

Вилла держалась из последних сил. Она работала как одержимая, по четырнадцать часов в сутки, заваливая себя задачами, чтобы не думать, не помнить, не чувствовать.

Но ночью, когда она ложилась в постель, все возвращалось. Его запах, она не могла выстирать его из памяти. Его руки на ее бедрах. Его губы отпечатались на коже.

Она лежала в темноте, сжимая бедра, и ненавидела себя за то, что хочет его снова. Хочет так, что готова позвонить ему прямо сейчас и сказать: «Приезжай. Мне плевать на последствия. Мне плевать на контроль. Просто приезжай и трахни меня так, чтобы я забыла свое имя».

Она не звонила. Она сжимала зубы, переворачивалась на живот, зарывалась лицом в подушку и пыталась уснуть. Иногда получалось. Чаще — нет.

На пятый день, после случайной встречи в булочной, она пришла домой, бросила пакет с круассанами на стол, села на пол и закрыла лицо руками. Царица подошла, потерлась о ее колено, и Вилла подняла голову.

— Я не могу так больше, — сказала она кошке. — Я думала, что пересплю с ним и все пройдет. А стало в сто раз хуже. Я хочу его постоянно. Каждую секунду. Это как болезнь. И я не знаю, как это вылечить.

Царица, как обычно, ничего не ответила, только лизнула ее руку. Вилла вздохнула и полезла в телефонпозвонила Кларе.

— Мы переспали, — сказала она без предисловий, сидя на полу своей квартиры с чашкой уже остывшего чая.

Клара на том конце линии шумно выдохнула.

— Наконец-то! Блядь, Вилла, я уже думала, вы до пенсии будете играть в «смотри, но не трогай». Ну и как?

Вилла закрыла глаза и прислонилась затылком к стене.

— Это было… очень. Жадно. Зло. Как будто мы оба несколько недель друг друга ненавидели и хотели одновременно. Я даже не помню, как мы до кровати добрались. Кажется, начинали у стены.

— Оххуенно, — выдохнула Клара с искренним восхищением. — И как он?

— Клара.

— Что «Клара»? Я твоя лучшая подруга. У меня моральное право знать, насколько он хорош. Хотя бы по десятибалльной шкале.

Вилла тяжело вздохнула и сдалась.

— Одиннадцать. С минусом за то, что теперь я не могу нормально думать.

Клара восторженно присвистнула.

— Вот это я понимаю. Наконец-то ты встретила достойного противника. И что теперь? Будете делать вид, что ничего не было, и продолжать работать вместе как ни в чем не бывало?

— Именно так, — Вилла невесело усмехнулась. — Потому что я, конечно же, профессионал. Я всегда держу все под контролем. Кроме тех моментов, когда снимаю с себя платье и забываю, как меня зовут.

— Красота, — Клара явно улыбалась до ушей. — Добро пожаловать в клуб «Я думала, один раз поможет, а стало только хуже». Здесь все очень страдают и продолжают хотеть.

Вилла тихо засмеялась, хотя в смехе было больше отчаяния, чем веселья.