Страница 64 из 76
Теперь я должен написать то, что писать не хочется.
За полгода в этом районе я привык считать себя человеком, который знает, что делать.
Не самым умным и не самым сильным — просто человеком, у которого в любую минуту есть следующее действие. Пришёл акт — считай смены. Нет графы — открой план. Нет запчасти — иди к кузнецу. Обвиняют — покажи третью книгу.
Всякий раз находилось действие, и всякий раз оно оказывалось верным, и я к этому привык так, как привыкают к здоровью: не замечая.
Двадцать девятого января пятьдесят четвёртого года следующего действия не было.
Я перебрал всё.
Идти к Гречко — он в комиссии и молчал три дня. Идти к Ярцеву — с чем? С тем, что три ведомости подписаны ради баб, а восемнадцать гектаров вспахал ради науки? Это правда. Только в бумагу такая правда не лезет. В бумагу лезет подпись, число, год.
Собрать бригаду и что-то сказать — а что?
Написать объяснительную — я её написал. Полторы страницы. Читал её кто-нибудь или нет, я не знаю до сих пор.
Скот тем временем падал. Крышу разобрали до стропил. Мать не разговаривала со мной вторую неделю. Обиды тут никакой не было. Говорить было не о чем.
Я сидел за столом в мастерской, где вокруг меня стояли семь рабочих мест, которые я поставил, и висел график, который я расчертил, и лежала тетрадь, которую я завёл, — и не знал, что делать дальше.
Это, я вам скажу, ощущение, которого я в прошлой жизни не испытывал ни разу, потому что там у меня всегда был запасной вариант, и деньги, и телефон, и в самом крайнем случае возможность встать и уйти.
Тут уйти было некуда.
Тридцать первого вечером ко мне пришла Клавдия Никитична.
Пришла сама, в мастерскую, чего не делала ни разу за полгода, и села напротив, и положила перед собой руки.
— Егор Кузьмич. Собрание по выборам председателя назначено на конец февраля.
— Знаю.
— Райком будет рекомендовать своего.
— Знаю.
Она помолчала.
— Советовать я не стану, — сказала она наконец. — Я вам задам один вопрос, и вы мне на него не отвечайте сегодня.
— Задавайте.
— Если бы вас позвали в это хозяйство хозяином — не бригадиром от МТС, а хозяином, со всей этой фермой, с разобранной крышей и с четырьмя актами ревизии, — вы бы пошли?
Я открыл рот и не нашёл, что ответить.
Клавдия Никитична поднялась, взяла свои счёты подмышку и пошла к двери.
— Вот и я так думаю, — сказала она от двери. — Вы бы пошли. Вот это меня и пугает.