Страница 15 из 38
Глава 5. Чужая роль
На входе в старый кинотеатр мне выдали белую каску и попросили расписаться в журнале безопасности.
Каска сползала на глаза, хотя я затянула ремешок. В синем пальто я убеждала себя, что это обычная экскурсия.
Под ногами лежали настилы, а через трещину над бывшей сценой тянулся ноябрьский свет. Несколько человек слушали молодого инженера с чертежами рядом с Сашей.
— Если анкеры поставить выше, мы сохраним декоративный пояс и избежим вскрытия стены, — закончил тот. — По расчету нагрузки проходят.
— По предварительному расчету, — уточнил Саша. — Состояние кирпича за поясом мы пока не знаем. Я не готов утверждать решение, пока не получим результат обследования.
— Сама идея разумная, Денис. Подготовьте два варианта и позовите реставратора, он видит слой, который мы можем не заметить. Если кирпич окажется слабее прогноза, будем менять схему, а не подгонять данные под красивый чертеж.
Он не напомнил, сколько лет занимается зданиями, и не превратил неточность в публичную казнь. Денис кивнул как человек, которому вернули задачу.
Саша заметил меня, но не прервал разговор. Взгляд задержался на синем пальто чуть дольше, чем требовалось для узнавания, и ремешок каски стал ощутимее под подбородком.
Полина появилась из-за ряда строительных лесов вместе с Дмитрием. На ней была желтая каска, украшенная сбоку маленькой наклейкой в виде короны.
— Надежда Сергеевна! Я хотела выдать вам такую же, но папа заявил, что техника безопасности не должна превращаться в династическую традицию.
— Я сказал, что наклейка не влияет на защитные свойства, — поправил Саша, подходя к нам. — Но и официальной частью экипировки не является.
— Перевожу с инженерного: он заметил корону и не смог пережить ее без заключения.
Саша посмотрел на дочь, затем на каску.
— Она наклеена ровно. Это смягчает обстоятельства.
После кофе прошла неделя. Саша прислал только время показа, схему проезда и вопрос, подтверждаю ли встречу. Ни утренних пожеланий, ни попытки превратить одно согласие в круглосуточный доступ. Я ждала его сообщения и сердилась на собственное ожидание.
— Вам идет каска, — сказал он. — Хотя специалист по охране труда потребовал бы убрать волосы.
— Если это комплимент, у него довольно суровая упаковка.
— Я предупреждал, что с дорогой лепниной работаю хуже.
Полина перевела взгляд с отца на меня, но ничего не спросила.
Он показал мозаику, старую билетную кассу и дореволюционное усиление внутри колонны. Когда не знал происхождения пятен на балке, подозвал реставратора и при всех сказал, что ее версия точнее.
Мне нравилось смотреть, как он работает. Толя входил в переговорную так, будто помещение построили вокруг его кресла. Саша оставлял другим место рядом с собой и не путал ответственность с правом на последнее слово.
Возле сцены Полина остановилась перед сохранившимся куском занавеса.
— В детстве папа два часа объяснял мне здесь устройство перекрытий, пока я ждала кино.
— Тебе было двенадцать, кинотеатр уже десять лет как закрылся.
— Вот именно. Я быстро поняла, что папа способен чинить стену вместо разговора даже там, где стена не просила.
Саша не стал защищаться привычным родительским «ты все не так помнишь».
— Это справедливое замечание. В тот год я считал совместное присутствие достаточной формой общения.
— А я считала, что у меня очень странный выходной. Мы оба выросли.
Полина коснулась его локтя и пошла к Дмитрию. Они знали его ошибку и не разыгрывали прощение при каждом упоминании.
После показа мы вышли во двор. У тротуара стояла машина Саши, и рядом с ней Полина обнаружила большую серую сумку.
— Оо, нет, — сказала она до того, как отец открыл багажник. — Мы едем в Ярославль на два дня, а не пересекаем материк после падения цивилизации.
— Падение цивилизации в комплект не входит. Здесь аптечка, фонарь, два термоодеяла и аварийный молоток.
Дмитрий взял сумку и оценил ее вес.
— Судя по всему, цивилизация будет сопротивляться.
— Папа, в нашей машине есть штатная аптечка.
— Штатную аптечку выбирал человек, который не пытался перевязать руку на обочине. Эту я проверил. Фонарь заряжен, молоток крепится возле водительского сиденья, не в багажнике.
Полина повернулась ко мне:
— В девятнадцать лет мы зимой застряли на трассе. Связь ловила у одного дерева, а в машине нашлись сломанный зонт и шоколадка, объявленная стратегическим запасом. С тех пор папа готовит автомобили к личной войне с климатом.
— Ты съела шоколадку через двенадцать минут.
— Потому что стратег должен поддерживать силы.
Она проверила фонарь и без шутки спросила, как закрепить молоток. Саша показал, потом обнял дочь и попросил написать только после приезда.
— Видите, какой прогресс? — сказала Полина мне. — Раньше контрольные точки включали выезд, заправку и момент, когда я подумала об обеде.
— Неправда. Мы никогда не согласовывали обед.
— Потому что ты присылал адрес кафе заранее.
Они с Дмитрием уехали. В багажнике у боковой стенки осталась такая же серая сумка.
— У вас второй набор.
— Этот мой. Чужая предусмотрительность раздражает меньше, если человек готов соблюдать собственные правила.
Саша закрыл багажник, не предлагая заменить Полине ее набор своим и не проверяя, правильно ли она закрепила подарок.
— Полина смеется, но взяла подарок.
— Она имеет право смеяться. Когда дочь взрослая, забота без самоиронии быстро начинает пахнуть надзором.
Я подумала, сколько раз после развода он звонил дочери слишком часто и учился отличать отцовство от попытки исправить прошлое.
Саше нужно было вернуться на совещание, а мне — переодеться перед поздним ужином. Мы договорились встретиться в восемь у ресторана рядом с моей улицей. В машине я сама пристегнула ремень, не дожидаясь Толиного замечания о смятом пальто.
Серую сумку было видно из пассажирского кресла. Аварийный молоток крепился сбоку у водительского сиденья.
— Вы всегда так готовитесь к дороге? — спросила я.
— После случая с Полиной — да. В тот вечер ничего страшного не произошло, но я слишком хорошо запомнил, как бесполезно выглядят правильные мысли в машине без фонаря и теплой одежды.
— Вы хотели быть хорошим отцом или перестать чувствовать себя виноватым?