Страница 14 из 38
У дворца Саша остановился перед ступенями. Вечерний свет делал седину на его висках заметнее. Мне захотелось коснуться ее, и это желание оказалось почти сердитым. Тело не спросило, успела ли я оформить развод и получить разрешение снова замечать мужчину.
Я спрятала руки в карманы пальто. Не от него — от себя.
— Спасибо за кофе, — сказала я. — Условие вы не нарушили.
— Я рад, хотя звучит это как результат проверки. Через неделю будет открытый показ старого кинотеатра перед восстановлением. Там будут Полина с Дмитрием и мои коллеги. Я хотел бы пригласить вас, если реальная пыль не кажется слишком резким продолжением кофе.
Это было не случайное «когда-нибудь увидимся», а конкретное приглашение.
— Пришлите время. Если у меня не будет церемоний, я приду.
— Пришлю сегодня. И не стану считать это согласием, пока вы не подтвердите.
— Саша, если вы будете сопровождать каждую просьбу инструкцией по моему отказу, я начну подозревать, что вам нравится само слово «нет».
Он задержал на мне взгляд, и спокойствие впервые не скрыло мужского интереса полностью.
— Мне нравится, когда ваше «да» нельзя перепутать с уступкой.
Тепло поднялось от воротника к затылку. Подходящего ответа я не нашла.
— До свидания, Александр Андреевич.
— Вот теперь это действительно взыскание. До свидания, Надежда Сергеевна.
Он ушел к перекрестку, а я поднялась по ступеням, не заметив темную машину у противоположного тротуара.
Я забрала папку и вышла через двадцать минут. Темная машина тронулась следом, но тогда я ее не видела. Лишь позже поняла, что в тот вечер Толя узнал мой адрес.
В окне квартиры горело оранжевое пятно чайника. Я поднялась, закрыла дверь на оба оборота и сняла пальто.
Телефон зазвонил, когда вода начала шуметь.
Имя Толи на экране больше не вызывало желания немедленно ответить. Я дала звонку прозвучать четыре раза, затем включила связь, не выключая чайник.
— Надя, нужно обсудить, что происходит. Я приехал к твоей работе по вопросу оценки квартиры и увидел, как ты прощалась с мужчиной. Не собирался вмешиваться, но твое поведение касается наших договоренностей.
— У нас нет договоренности о моей личной жизни. Есть предложение выкупить долю по рыночной цене. Если у тебя появились цифры, отправь Ирине.
— Не переводи разговор на юриста. Мы еще женаты! Прошло меньше месяца, а ты встречаешься с кем-то возле работы. Я не хочу, чтобы потом говорили, будто брак разрушился из-за обоюдных связей.
Чайник щелкнул. Я налила воду и поставила телефон на громкую связь.
— Наш брак разрушился, когда ты десять месяцев спал с Кариной и положил ее тест на мой праздничный стол. Мужчина, с которым я пила кофе, не обязан исчезать ради удобства твоей версии.
На другом конце стало тихо. Толя всегда использовал паузу, чтобы собеседник первым испугался собственной резкости. Я отпила чай и позволила молчанию остаться его расходом.
— Я не узнаю тебя. Ты считала верность важной, а теперь, не дождавшись развода, ищешь замену. Возможно, эта показательная обида была способом оправдать то, чего тебе давно хотелось.
— Ты принес любовницу в нашу квартиру, но сомнение в моей нравственности сумел построить из чашки кофе. Гхм... Даже для директора по продажам это слишком смелая упаковка.
Его вдох стал слышен в динамике.
— Не говори со мной в манере Лиды. Я звоню не из ревности. У меня начинается другая жизнь, и я не собираюсь возвращаться. Но твои поспешные связи влияют на имущественный вопрос. Если рядом появился мужчина, твоя потребность в отдельном жилье выглядит иначе.
Толя снова возвращал личную власть в таблицу: мой кофе превращался в основание лишить меня денег.
— Моя доля не меняется от того, одна я пью кофе или с оркестром. И еще одно: не приезжай к моей работе без согласования. Все документы передавай Ирине.
— Я имею право говорить с женой без разрешения юристов. Ты наслаждаешься возможностью меня наказывать, но это пройдет. Когда интерес нового поклонника закончится, тебе понадобится человек, который знает тебя настоящую, а не праздничную версию за столиком.
Пальцы сжали ручку чашки. Мне хотелось ответить каждой из двадцати трех прожитых лет, но длинный ответ снова сделал бы Толю главным человеком вечера.
— Настоящую меня ты сейчас слышишь. Она закончила разговор.
Я отключилась. Он перезвонил один раз, потом прислал: «Ты ведешь себя неразумно». Я сделала снимок экрана, отправила Ирине и положила телефон дисплеем вниз.
На следующее утро у моего стола стоял огромный букет белых хризантем. Они пахли так настойчиво, будто им поручили свидетельствовать о благородстве отправителя.
Коллега выглянула из-за папок.
— Курьер сказал, от мужа. Я не знала, ставить в воду или вызывать саперов.
— Воду не трать. У нас сегодня четыре церемонии, цветы пригодятся в зале.
Между стеблями была карточка: «Давай поговорим без свидетелей. Я не хочу решать наши вопросы через чужих людей».
Пока я читала, пришло новое сообщение от Толи.
«Я дал оценщику команду пока ничего не оформлять. Если ты продолжишь меня злить и выставлять виноватым перед посторонними, выкуп доли придется приостановить. Позвони до вечера. Поговорим без свидетелей».
Угроза была сформулирована почти деловым языком. Раньше я бы искала в ней тревогу, ревность или неумелую просьбу. Теперь прочитала только написанное.
Я переслала Ирине карточку и сообщение. Добавила: «Отвечать не буду. Все общение по квартире только через вас».
Хризантемы я отнесла в зал. Невеста взяла одну, жених попросил еще две для бабушек, и к обеду от Толиного великодушия остались голые стебли в служебном ведре.
Мое сообщение Ирине было доставлено.
Толе я не ответила.