Страница 56 из 77
Я присел у поваленного камня, огляделся и начал мастерить простую ловушку. Ветви, верёвка, пара острых костей — всё, что было под рукой. Ничего особенного, но если сработает, будет мясо. Если нет — проверю хотя бы реакцию туманников.
Невидимость, ловушки, осторожность. Пока так. А дальше придётся искать путь — и к свободе, и к ответам.
Я выбрал для охоты место неподалёку от склона, где камни образовывали естественный коридор. Если туманник сюда зайдёт — пути для отхода у него будет мало. Там же я расставил три ловушки: простую петлю из верёвки, сделанную из жилы предыдущей добычи, каменный обвал на подпоре и костяные колья в земле. Всё примитивное, но в таких условиях ничего лишнего не бывает.
Сел неподалёку, будто случайно сделал из себя приманку. Ждал.
Первым пришёл туман. Сначала лёгкой дымкой между валунами, потом плотнее, тяжелее. И в этой белёсой пелене мелькнула тень. Серый силуэт, слишком низкий для человека, слишком быстрый для обычного зверя. Я впервые смог разглядеть туманника по-настоящему.
Он был похож на зверя, но в глазах ещё теплился отблеск разума. Морда вытянутая, клыки длинные, кожа покрыта серыми наростами, словно сама дымка въелась в плоть. И всё же в движениях угадывалась почти человеческая осторожность. Он проверял запахи, прислушивался, обходил стороной камни, будто понимал, что здесь может быть ловушка.
— Умный гад, — пробормотал я.
Он приблизился. Я дал ему чуть глубже войти в коридор и лёгким усилием сдвинул подпор под камень. Огромный булыжник сорвался вниз, ударил о землю. Туманник отскочил, не попав под обвал. Но это отвлекло его ровно настолько, чтобы он угодил лапой в петлю. Верёвка рванула вверх, и его поволокло, перевернув на бок.
Я поднялся, выхватил обломок железа, служивший копьём, но в тот же миг монстр дёрнулся так, что верёвка затрещала. Пара мгновений — и он сорвётся.
Пришлось рискнуть. Я сосредоточился и шагнул в невидимость. Туман накрыл меня, растворил очертания. Существо дернулось, осматриваясь, не понимая, куда делась жертва. И именно в этот момент я ударил копьём в бок, пробив шкуру у ребра.
Туманник взвыл, затрепыхался и замер.
Я тяжело выдохнул, снова став видимым. Сердце колотилось, а руки дрожали от перенапряжения. Ловушка сработала наполовину, невидимость помогла добить. Значит, шанс есть.
Осталось понять другое: сколько таких мне придётся убить, прежде чем я найду ответы на главный вопрос — как снять эти чёртовы оковы?
Я вернулся в поселение, таща за собой изуродованную тушу туманника. Груз был тяжёлым, и каждые пару шагов я чувствовал, как силы уходят, но бросать добычу посреди пути было бы глупо. Пусть видят, что я не зря ушёл один.
Когда я подошёл к воротам-укреплениям, караульные сперва переглянулись, потом один из них хмыкнул:
— Гляди-ка, живой вернулся. И не с пустыми руками.
Второй скептически протянул:
— Случайность. Удача новичка. Посмотрим, сколько он протянет в одиночку.
Я лишь усмехнулся и не стал отвечать. Зачем спорить? Здесь ценятся поступки, а не слова.
Внутри поселения люди заметили добычу и стали собираться вокруг. Кто-то присвистнул, кто-то прищурился недоверчиво. Женщина с ведром воды остановилась и пробормотала:
— Сам один? Без охотников?
Я кивнул, бросив тушу на каменные плиты.
— Один.
Толпа зашепталась. Одни — с уважением, другие — с сомнением. Но главное, я заметил, как несколько молодых парней смотрели на меня с завистливым азартом. Для них это было чем-то вроде вызова: если новичок смог, значит и они попробуют.
Артур подошёл чуть позже, осмотрел тушу и хлопнул меня по плечу:
— Ну, парень… я думал, ты вернёшься ни с чем, а то и вовсе не вернёшься. Но вижу — ошибался. Ладно, эту тушу пойдёт в общий котёл. А ты… отдыхай. Но имей в виду, здесь каждый поступок оставляет след. Теперь от тебя будут ждать большего.
Я лишь кивнул, пряча усталость за короткой усмешкой. И внутри поселения, и снаружи действовали одни и те же правила: выжил — молодец, оступился — никому до тебя дела не будет.
Но я чувствовал другое. Эта первая добыча была не просто доказательством того, что я способен. Она дала мне уверенность: мои силы возвращаются. Чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы в следующий раз рискнуть больше.
И всё же мысль об оковах не отпускала. Они тяжело висели на запястьях, словно напоминание: пока я в них, я всё ещё пленник.
Глава поселения собрал людей в центральной пещере. Здесь обычно решались вопросы, которые касались всех: распределение пищи, защита, редкие споры между жителями.
Я оказался в центре внимания. Ощущение было неприятное, словно меня рассматривали не как человека, а как добычу или редкую диковину.
Седовласый глава, опираясь на резной посох, обвёл толпу взглядом и заговорил:
— Артур снова притащил кого-то из живых. И этот «кто-то» уже успел в одиночку убить туманника.
Шёпот пробежал по толпе. Одни смотрели с интересом, другие — с явным недоверием.
Глава продолжил:
— Мы живём здесь ради одного — выжить. И каждый из нас вносит вклад. Новичок решил, что может охотиться один. Обычно это путь в могилу. Но сегодня он вернулся с добычей. Это факт.
Он сделал паузу, разглядывая меня так, будто хотел увидеть, выдержу ли я его взгляд.
— Вопрос в том, кем он станет для нас. Охотником-одиночкой, который принесёт больше мяса? Или угрозой, что подорвёт порядок?
Я не удержался и ответил сам:
— Я не ищу проблем. Могу добывать мясо — буду добывать. Могу приносить шкуры и кости — принесу. Всё просто. Но я привык сам решать, когда и как выходить за стены.
Толпа снова загудела.
Глава постучал посохом о камень:
— Пусть будет так. Но помни, здесь не место для личных игр. Одно неверное решение — и погибнешь не только ты.
Артур, сидевший сбоку, кивнул мне с лёгкой усмешкой. Он явно был доволен, что разговор прошёл относительно спокойно.
Но я понимал: моё решение охотиться одному сделали темой номер один в этом каменном улье. И теперь каждый шаг будут обсуждать — с уважением или с ненавистью.
Я выходил за укрепления без лишних слов. Теперь это не казалось чем-то необычным — охота стала частью распорядка. Взгляды всё равно провожали, но в них уже не было прежней насмешки или обречённого «ну, сгинет и ладно». Теперь следили иначе — как за тем, кто уже доказал, что может вернуться с добычей.
Мне даже показалось, что в толпе кто-то шепнул:
— Смотри, одиночка пошёл.
И в этом не было яда. Больше любопытство, чем злость.